Святой Алан, как он сразу не догадался! Катари! Нужно добиться приглашения для девицы Окделл ко двору Ее Величества. Мысль просить помощи у Катарины Ариго захватила Дика полностью, хотя юноша понимал, что в известной степени он хлопочет о себе. Если Айри станет одной из фрейлин Ее Величества, он сможет под этим предлогом бывать при Малом дворе[23].
Сначала Ричард решил дождаться своего эра и попросить его за Айри, потом решил, что это не обязательно. Что мешает герцогу Окделлу написать Ее Величеству и попросить об аудиенции? Пусть при свидетелях, не страшно. Брат имеет полное право хлопотать за сестру. Дик с сомнением посмотрел на Наля, в очередной раз предававшегося самобичеванию.
– Пойми, Дикон, – пухлые щеки кузена тряслись, как у варастийского хомячка, – я просто хотел переменить разговор. Мне казалось… Эрэа Мирабелла ничего не понимает в лошадях, я думал, ей будет скучно… Если б я знал, что Бьянко подарил Рокэ… хотя, Дикон, ты и в самом деле слишком много от него берешь. Ты не должен забывать, что Рокэ…
– Я знаю, кто такой Рокэ Алва, и я помню, что я – Ричард Окделл, – холодно произнес Дик. – Когда я буду освобожден от присяги, я выясню свои отношения с герцогом раз и навсегда, но Айрис не должна страдать.
– Айрис, – лицо Наля стало мечтательным, – она необыкновенная… Таких девушек больше нет…
Айрис и впрямь очень хорошая, и ей сейчас почти столько же лет, сколько было Катари, когда ее выдали замуж за Фердинанда.
– Айрис выйдет замуж по любви и за того, за кого хочет, – твердо сказал Ричард.
– Да, да, конечно. – Плечи кузена поникли. Бедняга, он и в самом деле влюблен, но куда ему!
– Что ты будешь делать? – Реджинальд справился с собой, он, как и Эйвон, сначала думал о других и лишь потом о себе.
– Пока ничего. Подожду, пока все утрясется.
О письме Катари он не скажет. Ни кузену, ни кансилльеру знать об этом не обязательно. Кончено, эр Август все узнает, но будет поздно. Приглашение Ее Величества матушка отвергнуть не посмеет – она очень уважает Катарину Ариго и все ее семейство.
– Эрэа недовольна.
Недовольна – это мягко сказано! Он ускакал из Надора, не попрощавшись с матерью и позабыв о сержанте Гоксе и его людях. Нужно написать в Торку, Гокс еще там…
– Пойми, Наль, я не могу позволить погубить Айрис ради старой вражды.
– Да, конечно, – лицо Наля выражало полнейшую растерянность, – но что мы можем? Ты поживешь у меня?
– Нет, я еду домой, – бездумно ответил Дик и по лицу кузена сообразил, что ляпнул что-то не то.
– То есть, – уточнил Реджинальд, – к Рокэ Алве?
– Да.
Святой Алан, у него и впрямь другого дома нет!
3
Епископа Оноре сопровождали двое. Хмурый крепыш и высокий светловолосый парень. Юноша казался приятным, но Его Высокопреосвященство сразу отметил слабый подбородок и слишком мягко очерченный рот. С такой мордочкой проще всего жить, прячась за юбку жены или матери. Эсператистская церковь слабаков не жалует, а сей молодой человек явно, случись что, начнет бестолково кудахтать и махать руками. Зато сам епископ приятно удивил. Он или был отменным притворщиком, или и впрямь хотел мира и любил ближних, но при этом не был ни блаженным, ни глупцом.
– Ваши спутники, почтенный Оноре, вероятно, голодны…
Решится на разговор без свидетелей или нет?
– Если хозяева будут столь милосердны, что возьмут на себя заботу о моих братьях, – агарисец улыбнулся, – мое сердце исполнится благодарности.
– Пусть… – Сильвестр вопросительно поднял бровь.
– Брат Пьетро и брат Виктор, – подсказал эсператист.
– Пусть Пьетро и Виктор идут прямо по этой дорожке, справа они увидят увитый диким виноградом одноэтажный дом. Они поспеют как раз к полуденной трапезе.
Эсператисты поклонились и ушли. Значит, Оноре уполномочен вести тайные переговоры.
– Я хочу быть откровенным, – агарисец не стал ходить кругами, Сильвестру это понравилось. – Пятеро из семи магнусов сошлись на том, что мир между нашими церквями предпочтительнее вражды.
– Ордена Истины и Славы считают иначе.