Мириам выпорхнула через окно, потащив за собой. На девушке была тёмная сорочка, шёлковая ткань которой развевалась по ветру, словно вороньи крылья. Чёрные пряди вились и блестели в сиянии лунного света. Ведьма несла меня сквозь холодный загустевший воздух, пока мы не достигли дороги. Мэри вдруг нырнула головой вниз, после чего мы камнем рухнули на асфальт.
— У тебя необычные прелюдии.
— Тшш… Молчи.
Она смотрела в конец дороги, пытаясь разглядеть что-то во тьме. Через мгновение на горизонте вспыхнули фары автомобиля. Это был приближающийся грузовик. Мириам наклонилась к моему уху и, прикусив мочку, тихо прошептала:
— Поиграем в призраков.
— Какие правила?
— Держи меня за руку и смотри.
Многотонный грузовик надвигался. Асфальт дрожал под тяжестью колёс. Фары слепили, но сквозь лобовое стекло я каким-то неведомым образом различил серое небритое лицо водителя. Туманными глазами мужчина смотрел на дорогу, и его взгляд проходил сквозь нас, словно сквозь пустоту.
В последнюю секунду свет полностью ослепил меня, а затем грузовик тягуче пролетел через тело. Мы с Мириам вновь оказались вдвоём посреди ночной дороги.
— Это было… необычно.
— Тебе понравилось?
— Да… Скорее да.
— Это не всё. Летим.
Она снова взметнулась, закружившись, словно смерч, оторвала меня от земли и перенесла над лесом, отпустив у берега реки. Окружённые шумным осинником, мы стояли по колено в мокрой траве, и над нами светили мириады голубых звёзд с королевой-луной во главе.
— Помнишь, как ты целовал меня под дождём? — спросила Мириам, заглядывая в глаза.
— Помню, — я наклонился чуть ближе.
— А в рождественскую ночь? Когда город светился гирляндами, и мы стояли посреди дороги, объятые светом вечерних фонарей? Ты помнишь тот снегопад?
— Помню…
Её губы оказались рядом с моими. Я почувствовал горячее размеренное дыхание, и воздух наполнился запахом тёмных цветов.
— Постой… не целуй, — сказала она. — Ещё минуту… В прошлом году, та ночь у высоких костров, когда мы лежали в траве и в воздух летели искры. Деревья вокруг шумели так же, как и сейчас. Ты помнишь?
— Помню, Мэри. Я помню каждое мгновение каждой ночи с тобой.
Черноволосая улыбнулась краешками губ. Она медленно подняла руки и взялась за бретельки ночной рубашки.
— Все эти поцелуи, объятья… Ты мог бы повторить их с любой другой девушкой, — шёлковая ткань заскользила вниз и упала на мокрую траву. — Но то, что я покажу тебе сегодня… Посмотри наверх. Эту ночь ты никогда не забудешь.
Я поднял голову и увидел, как созвездия закружились на небосводе. Звезды задрожали, а затем вдруг посыпались на нас, словно сияющее конфетти. Миллионы ослепительных искр вращались, порываемые ветром, звенели хрустальными переливами, мерцали и падали с неба, отражаясь в тёмной воде реки. Словно стая светлячков, голубые огоньки окружили нас искрящимися спиралями, и в их падении я слышал небесную музыку, какую прежде слышали, наверное, только боги.
— А теперь поцелуй меня. Поцелуй под звездопадом.
Руки Мириам переплелись у меня за спиной, и я прижал черноволосую к себе, чувствуя, как дрожит её тело, как вздымается грудь в нервном, неровном дыхании. Горячий ток пульсировал в её венах и сводил ноги сладкой нетерпеливой судорогой.
Обжигающий воздух вырвался из ведьмы низким протяжным стоном, и черноволосая впилась в мои губы, прикусив их до крови. Я вспомнил крышу собора. Хотел было перенести нас туда, но Мэри тут же прочитала мои мысли. Она отстранилась, ударила меня ладонью и вновь припала к губам.
— К чёрту соборы. К дьяволу церкви! — выдохнула она, сбиваясь. — Сделаем это здесь, посреди леса.
Я схватил её волосы, потянул назад и поцеловал в шею. Черноволосая застонала, затем зарычала и укусила меня за плечо.
— Хочешь крови? — спросил я.