Когда мы проехали мимо, Воронцов взглянул в зеркало заднего вида и, нахмурившись, произнёс:
— Кретин. Зачем он остановился?
Андрею никто не ответил.
— Это самоубийство, — сказал Воронцов. — Здесь нельзя останавливаться… Если не будет дождя, они просто-напросто задохнутся.
— Может, стоит вернуться? — предложил я.
Андрей отрицательно покачал головой.
— Нет смысла, — сказал друг. — Они не станут нас слушать. Только зря потеряем время.
Я кивнул. На секунду мне стало стыдно от того, что я обрадовался отказу Воронцова, но укол совести быстро сошёл на нет. Трудно изображать благородство, когда все твои мысли посвящены лишь тому, как бы побыстрее вырваться из этой смрадной завесы.
Дым. Пепел. Мрак. Небо из серого превратилось в кроваво-багряное, и не было ясно — то ли это закат, то ли зарево от надвигающихся пожаров. Всё чаще сверкали розоватые молнии, и незатихающий гром катился по небосводу, заглушая шум автобана. Это был конец света, и казалось, что чёрная «Камри» несётся не в Москву, а в библейский Армагеддон.
Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь заполнить лёгкие кислородом, но вместо этого лишь глотал смесь пепла и угарного газа. Удушье уже не было незначительным дискомфортом. Оно превратилось в реальную, угрожающую жизни проблему. Окружающий мир периодически темнел, а перед глазами летали яркие мушки. На заднем сидении зашлась в астматическом кашле Аня. Она была бледна как покойница. Воронцов, судя по всему, тоже пребывал в пограничном состоянии. Он то и дело тряс головой и часто жмурил глаза, словно пытался сбросить с себя наваждение.
— Андрюх, ты как? — спросил я обеспокоенно.
Воронцов на секунду поднял вверх большой палец, но тут же схватился за руль. Машина опасно вильнула и едва не слетела с дороги.
— У тебя аптечка есть? — спросил я.
— Где-то сзади лежит.
Я посмотрел в водительское зеркало.
— Аня… Аня, слышишь меня?
Девушка хотела ответить, но не смогла. Приступ кашля заставил её согнуться пополам.
— Ань, найди, пожалуйста, аптечку.
— Мину… — грудь девушки свело судорогой, и Аня не смогла закончить фразу. — Мину… Твою мать… Минуту!
— Это срочно, Ань!
— Сейчас… Держи!
Я забрал из рук девушки серый чемоданчик и разложил у себя на коленях.
— Что ты хочешь? — спросил Андрей.
— Сейчас, — ответил я. — Где-то должен быть… Ага, нашёл. Секунду…
— Господи! Как воняет! Что это за хрень?
— Нашатырный спирт, — ответил я после некоторого замешательства.
— Закрой её быстрее.
— Сейчас… смочу салфетку. Всё. Готово. Как только почувствуешь, что тебя начинает рубить — говори.
— Окей, понял.
— Как далеко до Москвы?