Воспоминания японского дипломата: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Того: “Я выслушал заявление посла о том, что советское правительство не сделало никаких изменений или добавлений к заявлению, сделанному послом от 13 августа. Таким образом, стало ясно, что советское правительство держится той же позиции, что и раньше. Японское правительство понимает этот вопрос таким образом, что распространение силы военного союза, заключенного советским правительством с третьими державами на Восточную Азию, заключение Советским Союзом в дальнейшем договоров, которые были бы направлены против Японии, предоставление военных баз на Дальнем Востоке третьим странам, а равно сдача в аренду или уступка третьим странам своей территории и т.п. не могут быть совместимы с духом Пакта о нейтралитете между Японией и СССР. Поэтому японское правительство держится того мнения, что, если советское правительство предпримет такие мероприятия, как указано выше, то это означало бы нарушение советским правительством Пакта о нейтралитете. Я принял к сведению заявление посла о том, что советское правительство до сих пор не сделало изменений в той позиции, которая была выражена в заявлении посла от 13 августа".

Сметанин, видя настойчивость министра, пообещал ему запросить НКИД о том, произошли ли какие-либо изменения или нет в советской позиции после 13 августа.

Между тем Того, продолжал: “Между Пактом о нейтралитете и такими действиями, как распространение военного союза на Восточную Азию и т.п. имеется определенная связь. Об этом же говорится во втором пункте заявления советского правительства от 13 августа (зачитывает второй пункт). Таким образом, советское правительство во втором пункте указало, что оно свято соблюдает Пакт о нейтралитете и будет соблюдать этот пакт в будущем. Другими словами, оно заявило о том, что таких действий со стороны СССР, относительно которых у министра Тоёда имелись опасения, не будет. Этим самым советское правительство ясно указало, что подобные действия СССР были бы несовместимы с обязательствами, вытекающими из Пакта о нейтралитете. В пункте 4-ом того же заявления также указывается, что это было бы несовместимо с духом Пакта о нейтралитете (также зачитал полностью пункт заявления от 13 августа, в котором советское правительство заверяет японское правительство в строгом соблюдении Пакта о нейтралитете и об исключении возможности возникновения ситуации, о которой говорил в свое время Тоёда).

Таким образом, в отношении этого стало ясно, что мнение советского правительства совпадает с мнением японского правительства. В то время советское правительство заявило, что оно будет и в дальнейшем соблюдать Пакт о нейтралитете, и потому ясно, что никаких изменений не должно быть. Беседа между нами сейчас носит официальный характер, и я лично полагаю, что об этом нет необходимости запрашивать мнение советского правительства’⁴.

По характеру состоявшихся в Токио бесед в НКИД явно чувствовали, что готовится нападение на Соединенные Штаты. Поэтому спустя всего лишь три дня, 1 декабря Сметанин по своей инициативе попросил аудиенции у Того, чтобы сообщить ему официальный ответ советского правительства.

Сметанин: “Советское правительство поручило мне заявить, что СССР не думает нарушать Пакт о нейтралитете и что мое заявление от 13 августа, сделанное бывшему министру Тоёда, остается в силе, конечно, при условии, что и Япония также будет соблюдать обязательства Пакта о нейтралитете с СССР”.

Того: Можно ли сделать таким образом, чтобы советская сторона в письменной форме подтвердила это заявление? (выделено нами. — Б. С.)

Сметанин раздраженно отвечает, что в японском МИДе все это уже записано, и он не считает необходимым еще раз писать о том же самом.

Того в примирительном тоне соглашается с тем, что вопрос “можно оставить и в таком виде”[38] ^[39].

Тем временем события уже приняли необратимый оборот. Японская эскадра на рассвете 7 декабря атаковала американские корабли в Перл-Харборе.

На следующий день Того вызвал к себе Сметанина и проинформировал его о том, что с 8 декабря 1941 г. Япония находится в состоянии войны с Соединенными Штатами и Великобританией. Того обвинил Америку в том, что она уклонялась от переговоров с Японией по существу имевшихся международных проблем, затягивала переговоры “и даже сделала приготовления на случай разрыва этих переговоров”. Он сообщил, что японское правительство 7-го декабря пополудни, а по японскому времени рано утром 8-го декабря передало исчерпывающий ответ американской стороне. Содержание ответа на английском языке, краткая история переговоров, императорский рескрипт и заявление японского правительства министр вручил послу для передачи советскому правительству.

После того, как этот ответ был передан американской стороне в Вашингтоне, продолжал Того, между Японией, с одной стороны, и Америкой и Англией — с другой, начались военные столкновения, и сегодня с утра 11 часов 40 минут Япония должна была объявить войну Америке и Англии.

Того: Самое главное в сегодняшней беседе состоит в том, что между Японией, с одной стороны, и Америкой и Англией — с другой, имеется состояние войны, и я желал бы, чтобы посол об этом доложил своему правительству... Но это нисколько не повлияет и не изменит взаимоотношения между Японией и СССР. Об этом я хочу заявить особо. Советская сторона относительно этого также заявила, что она будут соблюдать Пакт о нейтралитете между обеими странами, и кроме того советская сторона недавно подтвердила заявление, сделанное 13 августа господином послом от имени советского правительства, и об этом не стоило бы даже напоминать. Японская сторона, в свою очередь, будет соблюдать Пакт о нейтралитете.

Интересны заключительные фразы этой беседы.

Сметанин: Я принимаю к сведению заявление министра о том, что война между Японией, с одной стороны, и Америкой и Англией — с другой, никакого влияния не окажет на отношения между Японией и СССР, и что Япония по-прежнему будет соблюдать Пакт о нейтралитете.

Того: Я заявил таким образом, что советская сторона будет соблюдать Пакт о нейтралитете, и что советское правительство подтвердило заявление, сделанное 13 августа г-ном послом от имени советского правительства. Вот именно с этой частью мое заявление будет полным, и я желаю, чтобы г-н посол мое заявление передал полностью, а не часть его[40].

Хотя Япония в первые месяцы Тихоокеанской войны добилась впечатляющих успехов, в японском руководстве имелись деятели, которые предвидели опасности, подстерегавшие Японию уже в ближайшем будущем. Так, на координационном совещании армии и правительства, состоявшемся в феврале-марте 1942 г., Того Сигэнори, министр-хранитель печати Кидо Коити и некоторые старейшие политические деятели высказали определенные опасения относительно дальнейших перспектив войны. Они указывали на недостаток у Японии сырьевых ресурсов, прежде всего нефти, растянутость коммуникаций, трудности с восполнением потерянных кораблей и самолетов. В этой связи они предлагали ограничиться тем, что уже захвачено Японией, и приступить к поиску выгодного мира. Однако японские военные, опьяненные первыми успехами, настояли на ведении войны "до победы", что в конце концов привело страну на грань катастрофы.

Тем временем Того продолжал подчеркивать необходимость для Японии поддержания с Советским Союзом нормально-деловых, мирных отношений. Подтверждением этого стало мероприятие, организованное министерством иностранных дел Японии с целью отметить первую годовщину подписания Пакта о нейтралитете между двумя странами.

Как следует из дневника поверенного в делах СССР в Японии Я. А. Малика, 14 апреля 1942 г. в официальной резиденции МИДа состоялся обед, на котором присутствовали турецкий и французский послы, посланники Швеции, Афганистана, Ирана, Португалии и Чили, а также поверенный в делах Аргентины. То есть, обед был устроен для представителей нейтральных стран, и именно тех стран, которых японцы не относили к странам проосистской ориентации.

Приведем отрывок из разговора Того с Маликом.

Того: Сегодня годовщина подписания Пакта о нейтралитете между Японией и Советским Союзом. Ровно год тому назад произошло это событие в японо-советских отношениях.

Этот хороший договор является краеугольным камнем японо-советских отношений. Я рад, что мне пришлось вместе с г-ном Молотовым вести начальные переговоры по этому вопросу, и поэтому прошу вас, если это возможно, передать г-ну Молотову мои лучшие пожелания.

Этот пакт весьма полезен для хороших и дружественных отношений между нашими странами. Я рад отметить, что и советское правительство и посол Сметанин от имени советского правительства неоднократно заявляли о своем намерении выполнять обязательства, взятые по этому пакту. И я думаю, что эти обещания сохранят свою силу и на дальнейшее".

Малик: Я полагаю, что всякое соглашение, подписанное между двумя странами, и вытекающие из него обязательства являются всегда двусторонними. Следовательно, всякий пакт может быть хорошим, прочным и достигающим цели только в том случае, если обе стороны в одинаковой степени хорошо соблюдают свои обязательства по данному соглашению".

Того: Взаимность — основа всякого соглашения. И я могу вас заверить, что японская сторона в вопросе о выполнении обязательств, вытекающих из Пакта о нейтралитете, придерживается также позиции взаимности и, со своей стороны, будет выполнять этот пакт"[41].

Выводы, которые сделал Малик в своем донесении в НКИД:

1. Обед был устроен для того, чтобы косвенно и в замаскированной форме отметить годовщину подписания японо-советского Пакта о нейтралитете.

2. Специально подобранный нейтральный состав приглашенных сделан был для того, чтобы подчеркнуть "нейтральность" Японии в отношении СССР.

3. Второй целью, преследуемой японцами подобным нейтральным подбором участников обеда, по-видимому, является их желание показать нам свое якобы стремление прикрыть себя от подозрения немцев, создать у нас впечатление о том, что это прикрытие ими применено, им понадобилось и использовано лишь для того, чтобы “ввести в заблуждение немцев". Участие, однако, в этом рауте жены Того — немки и его дочери, а также жен приглашенных послов и посланников свидетельствовало о том, что японцы мало беспокоятся о том, чтобы сохранить этот обед “втайне” от немцев. Из всего этого и из необычности созыва подобного обеда в настоящее время невольно возникает мысль, что, возможно, обед был устроен по заранее продуманному и разработанному общему японо-германскому плану “трипартитного очковтирательства”.

В заключение Малик записал: Устройство этого необычного обеда, высказывания Того, а также “необычное” интервью японского посла в Москве Татэкава¹ об СССР дают некоторое основание допустить возможность того, что японцы, имея еще нерешенные задачи на юге, и перед лицом неясности перспектив на фронтах советско-германской войны решили пока не спешить до поры до времени с проявлением открытой враждебности, продолжать свою старую тактику “игры в дружбу” с СССР, стремясь даже к тому, чтобы в скрытой форме создать у нас впечатление о том, что Япония якобы ради удержания награбленного на юге была бы не прочь сохранить и впредь нынешние отношения с СССР и возможно-де даже договориться в какой-либо форме с Советским Союзом в пику англо-американцам и “за спиной” у Гитлера, не беря, однако, при этом на себя никаких гарантий и тщательно маскируя свою подготовку против СССР[42] ^[43].

[38] АВП РФ, ф. 0146, (1940-1941 гг.), оп 24, п. 224, д 7, лл. 375-379. Беседа К. А. Сметанина с министром Того 28 ноября 1941 г

[39] Там же, лл. 387-393 Беседа К А Сметанина с министром Того I декабря 1941 г

[40] АВП РФ. ф 0146. (1940-1941 гг ). оп 24. п 224, д 7. лл 403-404 Беседа К А Сметанина с министром Того X декабря 1941 г.

[41] АВП РФ, ф. 0146, (1940-1941 гг ), оп. 24, п. 224, д 7, л. 138-140.

[42] “Правда”, 1 апреля 1942 г

[43] АВП РФ, ф. 06, 1942, оп 4, п. 27, д 300, лл 144-145