Воспоминания японского дипломата: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем не менее Того, возражая военным, настоял на том, что Японии следует направить Соединенным Штатам предупреждение, которое, с тоЧ^де Прения международного права, должно предшествовать началу военных действий. Решение о таком предупреждении было принято на Совете по межведомственным связям. МИД, со своей стороны, сделал все возможное, чтобы оно вовремя было вручено американской стороне. Однако по вине некоторых сотрудников японского посольства в Вашингтоне вручение предупреждения было задержано и состоялось уже после нападения на Перл-Харбор. Это позволило американским обвинителям утверждать на МВТДВ, что, поскольку атака на Перл-Харбор предшествовала декларации об объявлении войны, она была вероломным актом, жестокой бойней.

В своих мемуарах Того уделил этому критически важному моменту большое внимание. Комментируя пересылку в Вашингтон длинной ноты из 14 частей, из которых 13 были получены посольством 6 декабря, и лишь обработка последней, самой главной, пришлась на 7 декабря, он писал: работники посольства в Вашингтоне проявили некоторую нерасторопность при дешифровке телеграммы, которая пришла рано утром 7-го числа; они также проявили халатность при организации перепечатки и других мероприятий по изготовлению белового экземпляра ноты немедленно вслед за передачей ее части предыдущей ночью. В своем тюремном дневнике Того еще более резко заявил, что "неудача с своевременным вручением ноты нанесла колоссальный вред нации; это было уголовное преступление"[26] ^[27].

Обратимся еще к одному авторитетному источнику. Начальник Генерального штаба армии Сугияма Хадзимэ в своём дневнике свидетельствует, что на заседании Совета по межведомственным связям, проведенном 29 ноября, когда было принято окончательное решение начать войну, состоялся любопытный обмен мнениями. Флот, представленный начальником своего Генерального штаба Нагано Осами, министром Симада Сигэтаро и заместителем начальника Генерального штаба Ито Сэйити, решительно настаивал на принесении дипломатии в жертву во имя победы. Министр иностранных дел Того, якобы признав подобную необходимость, добавил, что, по крайней мере, хотел бы знать, когда начнется война. До тех пор он предполагал, что военные действия начнутся не позже 1 декабря, но теперь, наконец, флотское начальство раскрыло дату: Нагано сообщил ему, что этим днем станет 8 декабря. Хотя сегодня это и покажется странным, но тогда военные держали свои наиболее важные планы в такой тайне, что о них не знал даже министр иностранных дел. Того все еще не знал о выборе Перл-Харбора в качестве объекта главной атаки, но, выяснив, что начало военных действий намечено на 8 декабря, потребовал от военных позволить ему передать это в посольство в Вашингтоне. Ответили ему коротко и резко: "Дипломаты также должны быть принесены в жертву. Мы хотим, чтобы вы до последнего момента побуждали американцев переоценивать свои позиции, продолжали задавать им вопросы и поддерживали весь тот дипломатический декор, который скрыл бы наши планы". Того ничего не оставалось, как подчиниться[28].

После получения 26 ноября ноты Хэлла — бескомпромиссного набора требований, составленного государственным секретарем США Корделлом Хэллом, большинство членов правительства считали, что война, по существу, неизбежна. Как и многие высшие руководители. Того считал эту ноту "явным ультиматумом Японии", а "ультиматум", согласно гаагской конвенции, был документом, равносильным объявлению войны. Однако логически вытекающий отсюда следующий шаг — разрыв дипломатических отношений — был отложен.

Как Того признался в своем тюремном дневнике, "... Я никогда не забуду охватившего меня отчаяния. До того момента я боролся, работал с неослабным рвением, но сражаться дальше (с военными) у меня не было никакого энтузиазма”.

Конечно, нужно с определенной долей осторожности подходить ко всему подписанному г-ном Того. Как отмечал известный японский историк Хата Икухико, "мы должны иметь в виду, что мемуары Того служили дополнением к материалам, подобранным для его защиты перед Токийским трибуналом. Значит, написанное им в мемуарах вовсе не обязательно было точным отображением его мыслей перед войной”¹.

В этой связи можно коснуться и версии Того об истинной цели миссии Курусу. Напомню читателям, что этот японский дипломат по инициативе Того в начале ноября 1941 года был направлен в Вашингтон якобы для того, чтобы помочь послу Номура на заключительной стадии японо-американских переговоров.

Однако в мировой историографии сложилось мнение, что главная цель миссии Курусу, названной Сэмнером Уэллесом "миссией обмана”[29] ^[30], заключалась в том, чтобы создать у правительства США и мирового общественного мнения впечатление, что переговоры переходят в заключительную фазу, во время которой Япония якобы намеревалась разрешить все спорные вопросы заключения мирного соглашения с США. Правящие круги Японии рассматривали миссию Курусу как наиболее удобную маскировку последних военных приготовлений для внезапного нападения на США и Англию, для обеспечения максимальной эффективности.

Ведь поездка Курусу в качестве специального посла произошла уже после принятия правительством Тодзё окончательного решения о войне против США и Англии. "Наступившая фаза японо-американских отношений, — писал орган штаба Квантунской армии газета "Маньчжурия Дейли Ньюс", — напоминает последнюю неделю великого конфликта в 1904 году"[31].

Курусу в своих мемуарах опровергает "ошибочное мнение" о том, что во время переговоров в Вашингтоне он "действовал с предательским намерением... сделать успешным нападение на Перл-Харбор"[32]. В воспоминаниях Того также отрицается, что миссия Курусу являлась своеобразным "камуфляжем", маскировавшим истинные намерения Японии накануне нападения на США и Англию.

Для прояснения этого вопроса обратимся к фактам.

5 ноября, за два дня до вылета Курусу в США, Того направил в Вашингтон вслед за предложениями "А" и "Б" (минимальные и максимальные уступки, на которые могла пойти Япония) следующую телеграмму: "По различным обстоятельствам абсолютно необходимо все приготовления к подписанию соглашения закончить к 25 ноября. Я понимаю, что это трудно, но при нынешних обстоятельствах его нельзя избежать. Поймите, пожалуйста, это в полной мере... Я прошу вас делать это с большой решимостью и не щадя сил. Эта информация — только для вас, держите ее в строгом секрете"¹.

Здесь впервые назначена предельная дата завершения переговоров — 25 ноября

15 ноября Курусу прибыл в Вашингтон. В этот же день Того послал послам телеграмму с директивой уничтожить шифры в случае наступления "чрезвычайных обстоятельств", а 17 ноября сообщил коды связи по радио

22 ноября Того направил в Вашингтон шифровку: "Нам крайне трудно изменить дату, установленную в моей телеграмме за № 736... Я знаю, что вы работаете усердно. Оставайтесь верными нашей установленной политике и делайте все, что возможно. Не жалейте сил и постарайтесь добиться желаемого нами решения. По причинам, о которых вы не можете догадываться, нам желательно урегулировать японо-американские отношения к 25-му числу... Крайний срок — 29... Мы хотим сказать, что эта предельная дата ни в коем случае не может быть изменена. После этого события будут развиваться автоматически. Учтите, пожалуйста, это самым внимательным образом и трудитесь упорнее, чем когда-либо. Настоящее сообщение предназначено только для вас — двух послов"[33] ^[34].

Телеграмма Того свидетельствовала о том, что, хотя вопрос о войне против США и Англии был уже решен, японское правительство считало крайне важным сохранить видимость желания завершить вашингтонские переговоры. Такая тактика должна была максимально обеспечить эффективность нападения.

24 ноября Того направил телеграмму и в Берлин, в которой сообщал, что японо-американские переговоры приближаются к последней стадии и что ожидается внезапный разрыв отношений с США и Англией. Поэтому возникает необходимость сотрудничества держав Трехстороннего пакта. Япония, со своей стороны, принимает меры для устранения любых препятствий, мешающих сохранению и действенности Трехстороннего пакта¹.

22 ноября японская эскадра закончила сосредоточение в бухте Хитокаппоу на южном побережье острова Итуруп. 25 ноября Ямамото издал приказ, детально определявший действия оперативного соединения. В 6 часов вечера 26 ноября соединение вышло из бухты, 3-го декабря в море приняло топливо и начало движение в сторону Гавайев[35] ^[36]. До начала тихоокеанской войны оставалось четыре дня.

К этому можно добавить и то, что Того старается обходить некоторые спорные вопросы, хотя многие из них нуждаются в тщательном обсуждении. Это, например, относится к посланию Рузвельта императору от 6 декабря, переданном Того американским послом Грю за несколько часов до нападения на Перл-Харбор.

Но это был очень важный документ. В нем Рузвельт, полностью отойдя от ноты Хэлла от 26 ноября, предлагал Японии согласиться на нейтрализацию Индокитая, Таиланда, Голландской Индии и Малайи, что, по его мнению, могло бы стать фундаментом мира в странах Южных морей. При этом вопрос об огромных территориях, захваченных Японией у Китая, обходился молчанием. Президент, в свое время решительно отклонивший предложение о личной встрече с Коноэ до достижения общей точки зрения по коренным вопросам. предлагал теперь личную встречу с императором Японии.

Даже поверхностный взгляд на этот документ позволяет придти к выводу, что последняя предвоенная акция Рузвельта полностью совпадала с дипломатическим сценарием, предложенным японским послом в Вашингтоне Номура в его компромиссном варианте, направленном в Токио 26 ноября еще до получения им в тот же день ноты Хэлла. Как потом стало известно, США расшифровали и эту телеграмму японского посла. Можно предположить, что в Вашингтоне надеялись, что в Токио к его мнению прислушаются.

Но Того отклонил инициативу Номура и запретил ему высказывать свое мнение, так как, мол, он не знает истинного положения дел и должен лишь строго выполнять получаемые инструкции.

Из этого можно сделать вывод, что машина уже была запущена, "курок взведен" и ничто не могло остановить выстрела.

Тем временем, 22 ноября 1941 года Того Сигэнори вызвал к себе советского посла в Токио К. А. Сметанина и потребовал подтвердить позицию советского правительства, изложенную Сметаниным его предшественнику, Тоёда, 5 и 13 августа, которая заключалась в том, что СССР остается верным своим обязательствам в отношении Пакта о нейтралитете и не войдет в соглашение с третьей страной, направленное против Японии. Особенно Того добивался ответа о том, не будет ли СССР предоставлять базы для другого государства. На это Сметанин ответил, что обе стороны уже подтвердили свои обязательства соблюдать Пакт о нейтралитете и СССР выполняет свои обязательства неукоснительно.

Но Того второй, третий, пятый раз спрашивал, есть ли какие-либо изменения в позиции СССР в отношении Японии после заявления советского правительства от 13 августа. Сметанин отвечал: “Я уже говорил несколько раз, что отношения между обеими странами базируются на Пакте о нейтралитете, и, как мне известно, этот пакт не включает в себя обязательства о том, чтобы не заключать соглашений с третьими странами, и насколько мне известно, никаких изменений после заключения пакта от 13 апреля не произошло”. Сметанин говорил, что он много раз беседовал на эту тему с Тоёда, вице-министрами Охаси, Амау и Ниси.

Того: “Может быть вы и имели много бесед с теми или иными лицами, но я напоминаю вам вашу беседу с Тоёда от 13 августа, которому вы передали ответ, полученный от вашего правительства на его запрос о позиции Советского Союза в отношении Японии. Если вы считаете необходимым еще раз посмотреть записи бесед, то пожалуйста. Я задаю свой вопрос ввиду того, что имеется необходимость уточнить этот вопрос для правительств обеих сторон и хотел бы получить от вас на днях ответ по моему вопросу”[37].

Я специально так детально описываю беседу Сметанин-Того, чтобы подчеркнуть то большое значение, которое японская сторона придавала получению гарантий от СССР о не-предоставлении им советских территорий для использования Соединенными Штатами. Война с США стояла на пороге. И для Токио наличие американских баз в Приморье или на Камчатке, с которых можно было бы бомбить территорию Японских островов с близкого расстояния, казалось кошмаром.

Кроме того, мы имеем возможность понаблюдать за стилем работы японской дипломатии, возглавлявшейся тогда Того Сигэнори, отличающуюся упорством и настойчивостью в достижении поставленных целей.

В то время, как японская эскадра уже третий день скрытно продвигалась в направлении на Гавайи, Того прилагал дипломатические усилия для обеспечения благоприятных для Японии условий надвигавшейся войны с Америкой. 28 ноября он вновь вызвал к себе К. А. Сметанина и попросил его дать ответ на поставленные на прошлой беседе вопросы.

Сметанин: “Я ознакомился с содержанием заявления от 13 августа и той беседой, которая была у меня с г-ном Тоёда в связи с этим. Я лично полагаю, что, поскольку это заявление основано на духе Пакта о нейтралитете, то никаких изменений в этом заявлении до сегодняшнего дня, по-моему мнению, не произошло. По крайней мере о каких-либо изменениях или дополнениях я пока еще ничего из НКИД не получал”.

[26] Nomura Kichisabnro "Stepping-stones to War", "United States Naval Institute Proceedings", No. 9, 1951, p 931

[27] Цит по: Хата Икухико. Путь к войне Кто задержал последнюю ноту? — "Знакомьтесь — Япония", № 4, 1993/94, с 78-93, "Сэйрон", 1992, январь (на яп языке).

[28] Цит по Хата Икухико. Путь к войне Кто задержал последнюю ноту9, с. 81 20 '

[29] Цит по Хата Икухико Путь к войне Кто одержал последнюю ноту9, с S2

[30] Welles. S The Time for decision New York, 1944, p 229

[31] "Manchuria Daily News", November 6, 1941

[32] Курусу Сабуро. Нитибэй гайко хива Вага гайкоси, стр 173

[33] "Hearings Before the Joint Committee on the Investigation of the Pearl Harbor Attack. Congress of United States Seventy Ninth Congress, First Session", part 12 Washington, 1946. p 100

[34] Получение указаний закончить псреюворы к 25 ноября ("Hearings..", part II, р 539Х) Курусу подтверждает в своих мемуарах (см Курусу Сабуро. Нитибзй гайко . с 120)

[35] "Hearings ", part 35, р 672

[36] Shigcin Fukudoinc, Hawaii Operation, "United States Naval Institute Proeecd-ings", vol 81, 1955, No 12

[37] АВП РФ, ф 0146, (1940-1941 гг), оп. 24, п. 224, д 7, лл. 367-374 Беседа К А Сметанина с министром Того 22 ноября 1941 г.