Затем, что я не особенно жаждал участвовать в карательной акции, несмотря на просьбу общественности, но мысль о том, что кто-то другой притронется к Невидимке, пусть даже, чтобы разукрасить, вызвала внутри волну протеста.
Затем, что она спала прямо в одежде, поверх покрывала, и вся сжалась в комок от ночной прохлады и не было возможности просто выдернуть одеяло и укрыть, не разбудив.
Затем, что захотелось. И это было даже не желание, а острая потребность.
Нежная, сладкая, отзывчивая. Она сама не поняла, что она — отзывчивая. И только огромным усилием воли я удержал при себе свои руки.
Не напугать. Не передавить. Не испортить.
А совсем не давить — тоже нельзя. Не подпустит. Девочка-невидимка ловко умеет выстраивать стены и прятаться в тенях…
Плиты замкового пола мелькали под ногами.
На самом деле — это все было глупость.
Ты не туда пошёл, Даниэль. Тебе не надо туда, поверь мне.
И тебе, и ей хватает тех неприятностей, что у вас уже есть, чтобы создавать еще и новые.
И девочка слишком хороша, чтобы окунать ее в дерьмо под названием "Эрик Лагранж".
Не нужно тебе этого.
Просто не нужно.
Я остановился стиснув челюсти и сжав кулаки, и знал, что нужно.
До скрипа зубов, до боли в пальцах — нужно.
Нужно! Необходимо!
Подышал. Пошел дальше.
Разбуженная эмоциями сила кипела, бурлила, давила на череп, распирая его изнутри раскаленным шаром, жгла в груди. Можно было бы устроить им всем тут знатный “срыв”, какого Горки еще не видели, если ее отпустить.
“Потому что у меня проблемы, а ты — симулянт”.
Ладно, будем выше мстительных порывов…
...А сила все же сорвалась, когда на лестнице мне на голову обрушилось облако густой белой пыли.
Она разошлась веером… разошлась бы. Но удар принял на себя магиегасящий порошок. От такого сильного выброса он зашипел, испаряясь, не справляясь, сжигая сам себя. Ослепленный, я согнулся пополам, закашлявшись, судорожно пытаясь вытолкнуть его из легких.
Яркая вспышка осознания, что это ловушка, не давала мне ровным счетом ничего.
От мощного удара в челюсть я окончательно потерял равновесие и кубарем скатился по лестнице, только чудом сумев кое-как сгруппироваться.
Но сознание все равно поплыло. Координация сбилась, проморгаться не удавалось, легкие жгло. Я кое-как перекатился на четвереньки, но встать на ноги не успел.
— Лежачих, говорят, бить нехорошо, — прозвучал откуда-то сверху голос, и меня тут же вздернули, заломив руки за спину. — Сойдет, пожалуй.
Следующий удар пришелся прямиком в солнечное сплетение.
Я сдавленно хекнул, снова сгибаясь. Порошок на одежде и коже снова зашипел.
Ну давай, ублюдок, наслаждайся, растяни удовольствие. Еще пара-тройка ударов, и я размажу тебя о стену.
Но Эриндейл ударил только еще раз зато от души.