— Но миссис Эванс…
— ...не чужда сострадания к бедным одиноким мальчикам по фамилии Лагранж.
Он трогательно сложил брови домиком, я не выдержала, подавилась смехом и торопливо заткнула себя бутербродом. Почему-то меня совершенно не удивляло, что он смог очаровать даже неприступную миссис Эванс, главную кухарку, владычицу кладовых, даму крайней дородности и такой же суровости.
Этот кого угодно очарует…
— Тебе еще книг привезти? — небрежно поинтересовался Лагранж, протягивая мне бутылку с водой.
— Н-нет… — я запнулась с ответом от неожиданности. — Не надо. Наверное… это все равно бесполезно.
— Что бесполезно?
Я задумчиво жевала, медля с ответом.
— Я хотела вернуть свое наследство, доказав, что отчим его незаконно продал. Но это невозможно.
— Он забрал твои деньги? — не понял Даниэль.
Я помотала головой.
— Нет, не деньги.
Я покосилась на лагранжевский профиль и снова уткнулась взглядом в собственные колени, прикрытые плиссированной юбкой. Стряхнула с них несколько крошек.
И рассказала.
Впервые со смерти отца я рассказывала о случившемся кому-то, кроме матери, до которой пыталась неумело достучаться, когда мне было шестнадцать.
И это оказалось на удивление легко. Я даже не разревелась.
Наверное, все дело было в “если хочешь, никто не узнает” — и я ему верила, когда он это говорил.
— Мне очень жаль, — произнес Лагранж те же слова, что я сказала ему в библиотеке, но у него было время продолжить мысль. — Я подумаю тоже. Может, все-таки что-то можно сделать.
Зачем? — чуть снова не вырвалось у меня. Это не твои проблемы. Зачем тебе над ними думать? Не надо! Я сама со всем разберусь! И вообще забудь все, что я тебе сейчас рассказала, опьяненная бутербродами на голодный желудок!
Но промолчала. Он уже ответил мне — зачем. Ночью. Но я все равно еще до сих пор не знала, что мне с этим ответом делать.
— А твоя мама? — наконец решилась я задать так давно мучающий меня вопрос. — Ты знаешь, почему она?..
— Знаю, — негромко отозвался Лагранж.
— И… как ты? — из всех вопросов, толпящихся в голове — и почему же? и почему после этого ты убегал из дома? и почему тебя отправили именно сюда? и почему выгнали из Академии? и как в конце концов так получилось, что ты здесь чуть не умер один на холодном полу?! — я с трудом выбрала самый безобидный.
Даниэль откинул голову назад, упершись затылком в камень, и прикрыл глаза.
— Мне было тяжело принять ее решение, хотя сейчас я его лучше понимаю.
— Ты бы умер в том коридоре, — не удержавшись, упрекнула я.
— Как раз потому и понимаю. Но я рад, что ты меня спасла, седая девочка. Спасибо.
Я вспыхнула и отвернулась. Я же не для того это сказала! И опять он со своей “седой девочкой”?! Невозможно разговаривать с этим человеком.
— Так что тебе тогда привезти? — спросил Лагранж, и в голосе его звучала не обидная, а теплая какая-то насмешка.
И еще что-то звучало, но я не смогла уловить что, только отметила с легкой досадой, что он, в отличие от меня, в откровения не пустился. Наверное, и я зря. Глупая, глупая Лали...