Я не хочу!
Не хочу…
Не…
Хочу…
Мягкие губы. Обжигающее дыхание. Горячий язык...
Острый укус.
Такой неожиданный, что я набираю воздух в легкие с каким-то судорожным стоном-всхлипом, и Даниэль замирает. Теперь он касается меня только кончиком носа, и, казалось бы, вот он — шанс сбросить оцепенение. А я не могу даже открыть глаза, не то, что оттолкнуть или отклониться. Так и сижу, зажмурившись, вцепившись в одеяло.
И не верю, что он это сделал.
Он не мог. Я — Невидимка. Я никому не интересна.
Кончик носа чертит линию вверх — по переносице, и поцелуй на этот раз целомудренно касается лба — центра нарисованного солнышка. И это словно рушит опутавшие меня чары, я, наконец, смогла отпрянуть, уставившись на Лагранжа широко открытыми глазами.
Он смотрел на меня серьезно, без следа привычной насмешки. Глаза с расширившимся зрачком казались неожиданно темными, и грудь часто вздымалась, натягивая ткань футболки.
— Зачем?.. — хрипло сорвалось с моего языка.
— Зачем? — изумленным эхом переспросил Даниэль. И улыбнулся своей безбашенной солнечной улыбкой. — Дай-ка подумать… зачем люди целуются?..
Он возвел глаза к потолку и задумчиво постучал пальцем по губам.
Я вспыхнула и отвернулась.
Дурак!
Губы горели. В теле поселилось какое-то странное тянущее чувство, и от одного ощущения его присутствия за моей спиной по позвоночнику пробегали мурашки. Незнакомый пьянящий коктейль ощущений кружил голову.
Тишина затягивалась.
— Если хочешь, никто не узнает, — прозвучал голос за моей спиной.
— Что не узнает?
— Что ты мне нравишься.
— А ты мне нет! — рывком обернувшись огрызнулась я.
Лагранж теперь полулежал на моей кровати, опершись на локоть и смотрел на меня, сидящую, снизу вверх.
— Опять врешь, — констатировал он, и прозвучало это без капли самодовольства. — Моя очередь спрашивать — зачем?
— Затем, что мне это все — не нужно! — рассердилась я.
— Откуда ты знаешь, что не нужно, если даже не пробовала?
Я почувствовала, что снова заливаюсь краской. С чего он решил, что не пробовала? Это он намекает, на то, что я целоваться не умею?
— Все, мне надоело! Уходи.
— Не-а, — парень мотнул головой.
— Проваливай, Лагранж!