Снегирев порылся в ящике.
— Нашел. Подойдет? — он протянул нож взводному.
Тот взял и пальцами потрогал лезвие.
— Подойдет. Подвинься ко мне.
Снегирев подвинулся к нему, подал нож. Давыдов спросил его:
— У тебя крепкие нервы?
— А что?
— Надо вот из этой раны вытащить пулю. Понял?
Солдат испуганно отпрянул от Давыдова.
— Нет, не могу!
— Да ты не бойся! Ты же не себя будешь резать. Снимай повязку.
— Товарищ старший лейтенант, не могу! — умоляюще произнес Снегирев. — Я…
— А ты через «не могу»! — резко оборвал Давыдов. — Я больше не в силах выносить эту адскую боль. Делай, что тебе говорят, а то по шеям получишь!
Солдат дрожащими руками стал снимать повязку. Бинт прилип к ране и он не мог его оторвать. Давыдов отвернул голову, стараясь не смотреть на рану.
— Снял?
— Нет. Бинт к ране прилип.
— Так сдери.
— Не могу!
Давыдов повернулся, схватил за бинт и резко дернул.
Из раны потекла кровь. При виде открытой раны у Снегирева закружилась голова, он отвернулся. Давыдов увидел, как у того побелело лицо.
— А ну, посмотри мне в глаза!
Снегирев нехотя повернул голову.
— Ты случайно в штаны не наложил? Бери нож и вытаскивай пулю. Только протри его хорошенько.
Солдат взял нож и кончиком его стал исследовать рану. Давыдов заскрежетал зубами и протяжно застонал.
— Ну что ты так долго копаешься? Вытаскивай!
— Я не могу найти пулю.
— Залезь поглубже.
Олег молча смотрел на них. Солдат сидел к нему спиной и он не видел его лица, но Давыдова он видел хорошо. На шее у того так вздулись вены, что, казалось, еще немного и они лопнут.
— Товарищ старший лейтенант, ее здесь нет!
Давыдов, тяжело дыша, слабым голосом произнес: