— Я, товарищ старший лейтенант.
— У тебя гранаты есть?
— Есть. Целых четыре.
— Молодец. Если они попытаются нас взять живьем, гранату подбросишь под боекомплекты. Понял?
— Да.
— Так будет лучше. Знаешь, что они сделают с нами, если им в руки попадемся?
— Убьют или в плен поведут.
— То и другое — чепуха. Они отрежут нам половые органы. Поэтому советую тебе живым к ним в руки не попадаться.
Снегиреву стало не по себе. Он потянулся к сумке, достал гранату, положил рядом. В окуляре он снова увидел моджахедов: они стояли перед бэтээром, в руках одного из них был ручной противотанковый гранатомет.
Моджахеды, разговаривая меж собой, пошли по дороге. Пройдя метров тридцать, они остановились. Моджахед, у которого был гранатомет, положил его себе на плечо, приставил оптический прицел к глазу и стал целиться.
Снегирев закрыл глаза и опустился вниз. Через какое-то время сильно ударило по корпусу. Он подумал, что это конец. Позади машины раздался глухой взрыв. «Не попал!» — подумал он и посмотрел в окуляр. Моджахеды шли к машине. Остановились. Бородач, показывая рукой на бэтээр, что-то кричал на товарища, который стрелял. Снегирев понял, что тот ругает его за промах. Он повернулся к взводному.
— Моджахед по нам из гранатомета стрелял и не попал.
— Второй раз точно попадет, — будничным голосом отозвался Давыдов.
Моджахеды о чем-то мирно разговаривали. Тот, у которого был гранатомет, сидел на корточках.
— Товарищ старший лейтенант, у них больше гранат нет!
— Еще принесут. Ты, солдат, смерти не бойся. Если граната в нас попадет, мы взлетим в воздух и смерть будет мгновенной. Главное в этой смерти — мучиться не придется. Все просто и легко. И полетим мы с тобой в голубую бездну вселенной. Ты про небесный рай слышал?
— Слышал, — уныло отозвался солдат.
— То, что ты слышал от других, это чепуха. Теперь тебе предстоит самому предстать перед Господом Богом и раскаяться во всех своих земных грехах. У тебя много грехов?
— Не знаю.
— Ты еще молод, поэтому у тебя грехов нет. Хотя один грех у тебя уже есть: то, что ты здесь и своими сапогами топчешь чужую землю. Правда, и в этом тебя нельзя винить. Ты просто солдат…
Говорил лейтенант спокойным, будничным голосом, будто проводил политзанятия. Но вот Давыдов замолчал и устало закрыл глаза. Стало совсем тихо. Они ждали, когда моджахеды подорвут бэтээр. Томительно медленно тянулось время.
— Что-то медлят, — тихо произнес Олег. — Может, действительно нет гранат и они уйдут?
— Если у них действительно больше нет гранат, то могут уйти, — с надеждой произнес Снегирев.
— Навряд ли, — отозвался Давыдов. — Просто так они нас в живых не оставят. Снегирев, посмотри, что там.
Солдат прилип к окуляру.
— Никого нет. Неужели ушли?
— Никуда они не ушли. Сидят и ждут, когда мы выползем. Снегирев, у тебя нож есть?
— Штык-нож.
— А другого нет?
— Сейчас посмотрю.