Я сажусь, а Василий садится рядом.
– В аэропорт, – говорит он по-португальски, вытаскивая кучу денег. – Быстро.
Водитель кивает и берёт деньги.
Василий расслабляется, когда такси едет по улице. Он оборачивается и хрюкает.
– Они даже не преследуют. Тупой дурак Голубев. Они будут сидеть в вестибюле часами и думать, что они самые умные.
Я отдаю ему его обувь.
– Ты тихая. Не бойся меня.
У него голос мягкий и расслабляющий, и он пытается успокоить меня словами.
– Я не боюсь.
Он выгибает бровь, как бы не веря моим словам. Он выглядит почти оскорблённым, что я его не боюсь. Василий наклоняется и тихо говорит.
– Больше никакой лжи.
– Я не вру. И не боюсь.
Я немного удивляюсь, как быстро развиваются события, но не боюсь. Никто не хочет, чтобы я умерла. Чего мне боятся.
– Ты видела, как я убил двоих человек. Это тебя не пугает? Большинство женщин всхлипывали бы и плакали в углу.
– Я не знаю этих людей. Мне нужно расстроиться? – Отвечаю ему, пожимая плечами.
– Разве тебя не расстраивает то, что у человека отняли жизнь?
– Они были плохими парнями.
– Нет, моя бесстрашная девушка, мы плохие парни.
– Тогда они хуже.
Он беззвучно смеётся, изогнув рот в жёсткой улыбке.
– Твой взгляд на мир многое упрощает.
– Я не испытываю таких эмоций, как нормальные люди. – Снова пожав плечами, нагибаюсь, чтобы надеть свою обувь. – Я не знаю этих людей. Они ничего не значат для меня, ни живые, ни мёртвые.
– Не знаю, делает ли это тебя социопатом или идеальной женщиной.
Меня уже называли социопатом, но не в сочетании с идеальной женщиной. Это заставляет меня нервничать. Я моргаю и снова тянусь пальцами к бейсбольной кепке, чтобы потрогать её края и успокоиться.
Но её нет.
Понимаю, уже слишком поздно возвращаться в отель за кепкой, которая лежит рядом с ноутбуком.
И я плачу.
– А вот, и слёзы, – бормочет Василий, выглядя разочарованным.
– Моя кепка, – сквозь слёзы всхлипываю я. – Кепка осталась в отеле.
Он делает паузу.