Я забыл, что он такой нежный, и не терпит даже толики боли.
– Потому что ты смотрел на дверь, чтобы сбежать, вместо того, чтобы сесть на стул.
Живот Наоми сжимается от моих слов, а затем её дыхание восстанавливается. Я похлопываю её и иду, чтобы засунуть под дверь стул.
Не знаю, кто может прийти за нами. В данный момент, мне не нужны неожиданности.
– Ты не хочешь рассказать, кому ты продал меня?
Я держу пистолет свободно, ведь сейчас нет смысла целиться в Алексея. Теперь он знает, что я застрелю его, если у меня не будет, хоть какой-то уверенности в том, что он не собирается раздражать меня и дальше.
– Голубевы, – угрюмо говорит он.
Я обижен.
– Этим безмозглым ублюдкам? Я не могу поверить, что ты связался с ними. Я что, по-твоему, котёнок, которого могут убрать Голубевы?
Я снова сажусь рядом с Наоми, потому что мне лучше, даже если она просто дышит рядом со мной.
– Они предложили мне очень большие деньги.
– Достаточно, чтобы покинуть Россию? Потому что в России, да и во всей Европе нет места, где я не смогу найти тебя.
– Да, достаточно. Кроме того, если бы ты...
Он осекся.
– Умер?
Он кивнул.
Я закрываю глаза и благодарю, что его глупость раскрылась раньше, чем он смог навредить мне.
– Ты такой тупой, друг. Я веду Братву в новое лучшее направление, и ты мог бы стать частью этого. Вместо этого, ты продал меня врагам, и ради чего? Чтобы твоя кровь и мозги украсили пустой номер в Бразилии? Ты мог бы жить, как король.
Алексей подрывается от моих слов на ноги, но затем падает, когда боль пронзает его. Он стонет, а потом кричит на меня.
– Мы делали много денег под Сергеем. Твой план прекратит продажи крокодиловой кожи или женщин, что не лучше овец, ради какого-то грандиозного видения – это безумие. Сергей, возможно, был плохим лидером, но ты ещё хуже. Твоя вера в то, что мы братство, твои инвестиции, – он почти выплюнул последние слова, как проклятье. – Мы преступники! Захватить Императора, чтобы он или она, мошенничал с кредитными картами, снимал средства с банковских счетов, разорял людей – отличная идея! Но использовать её ради поисков тупой картины? Тьфу! – он сплёвывает. – Ты не лучше, чем Голубевы.
Теперь Наоми садится. Она не в силах скрыть огромного интереса. Я обращаюсь к ней.
– Это огромное оскорбление. Голубевы – мелкие воры, которые выживают за счёт вымогательства. Их сила в их могуществе. Но один камень может свалить великана.
Она торжественно кивает.
– Я читала эту историю, первая книга от Самуила в Библии. Давид побеждает Филистимлянского великана. Рост Голиафа определяют между двумя метрами десять сантиметров и двумя метрами семьдесят сантиметров. В любом случае, он был довольно высокий. Кстати, ты знаешь, что статуя Давида Микеланджело не обрезана?
Как и я. Я начинаю следить за её блуждающим разумом.
– Я видел её в Академии изящных искусств во Флоренции. Она довольно впечатляющая.
– Я бы хотела посмотреть, – говорит она.
– Тебе стоит.
– Сейчас самое подходящее время. Ну, после Рима, – говорит она, затем закрывает глаза, скрывая от меня два океана.
Но я понял смысл. Она что-то знает и говорит, что мы должны отправиться в Италию. Я воодушевлённо улыбаюсь. Опасно, соблазнительно, но возможно, она готова помочь.