Что-то это Ланежу напомнило… духи, особенно старейшие, обладают немалой силой… только вот смертные не способны их видеть.
Случайность?
К тому же он понятия не имел, кто у земли сильнейший дух.
Ланеж вспомнил, как бог грома жаловался, что исчезла одна из Молний — его неизменных спутниц. Аквариа могущественного духа из свиты летом недосчиталась, когда привычно спускалась к морю по рекам, очищая воду и проверяя, в порядке ли течения. Если теперь еще и Адаш исчез…
Но чтобы смертные похищали духов?! Это что-то из ряда вон!
— Радужка, ты знаешь, кто у Акварии, Гестии и Грома сильнейшие духи?
Она покачала головой. В фиолетовых глазах поселился страх.
— Что-то происходит, Ланеж?
— Происходит, хотя что именно, не знает даже Сулу. Мир подходит к перекрестку. Я был у бога судеб, он показал мне. В ближайшее время случится что-то страшное… и я боюсь, что духи пропадают не просто так. Они знают много тайн, чувствуют мир лучше; их силу, в отличие от нашей, можно забрать и направить по иному пути, их можно принудить даже обратить ее против людей. Ведь они — не боги, на них наши заповеди не действуют…
В низкий голос прорвалось жадное рычание вьюжного ветра, из белых глаз плеснула старая боль.
— Это ты… по опыту? — очень-очень тихо спросила Радужка.
Опомнившись, Ланеж взял себя в руки и сухо, отрывисто кивнул.
Если кто-то решил пойти по пути… прежнего нарушителя заповедей… и собирает старейших духов… Повлиять на чужого духа сложно, но даже он не знает всех тайн этого мира. Кто сказал, что это невозможно?
Вспоминаем про предупреждение Сулу о том, что за сменой судеб стоит кто-то из богов, и становится совсем нерадостно.
От неприятного предчувствия у Ланежа закололо в затылке, словно иголки инея под кожу вонзились.
Бредовое предположение, но если вдруг каким-то чудом всплыло наследие прежнего зимнего бога, то наверняка понадобится и сильнейший зимний дух…
— Эно! — позвал Ланеж, негромко, но таким тоном, что у Радужки самой мороз по коже пробежал.
— Звали? — с ленцой поинтересовался дух, встряхивая ситом, как бубном, и осыпая Радужку мелкой крошкой.
— Фу! — возмутилась она, отряхиваясь. — Что за манеры?! Ланеж, ты их вообще воспитываешь?!
Снежный бог невозмутимо кивнул.
— Эно, не шали.
— Слушаюсь, — поклонился тот. — Прощения просим…
Радужка так и не поняла, что в этот миг два зимних обменялись им одним видимыми, едва заметными ухмылками.
— Вопрос очень серьезный, Эно. Где сейчас Зима, знаешь?
— Ведомо сие, — кивнул тот. Прикрыл глаза, раскинул руки, и сито в его пальцах тихонько зазвенело. — Братья говорят, на юго-востоке от Чертогов… движется к четвертой параллели, вашим путем идет.
Ланеж выдохнул.
— Значит, хотя бы старейшего снежного духа эта напасть не коснулась…
На душе стало немного спокойнее, но тут…
— Старейший снежный дух — не Зима, — вдруг возразил Эно.
И Радужка, и Ланеж одинаково опешили.