— Я не дал помешать. Их вера наполнила меня силой, я помогал им тогда — и после, став богом, не забыл.
— А тот другой снежный бог… он…
Ланеж чуть отстранился, и в ее глаза снова взглянули чуждые белые, теперь наполненные старым гневом и болью.
— Не думай об этом, Рэлико. Пожалуйста. Не каждую историю нужно знать… и вспоминать.
— Хорошо.
Она кивнула так открыто, искренне и доверчиво, что у Ланежа заныло в груди. Так близко, совсем рядом — и не боится его, совершенно не боится… а ведь ему достаточно на миг утратить контроль над своей силой — и ее стегнет холодом…
Или этого она тоже не боится?
— Снег холодный, — прошептал он, как зачарованный смотря на нее. — И поскольку я бывший дух, во мне живет стужа, Рэлико. Всегда живет. Не боишься?
Рэлико упрямо покачала головой.
— Не боюсь! Снег — не зло. Он укрывает землю одеялом, и ей тепло. Он заботливо бережет семена и маленьких спящих животных. Он может убить стужей, но он же сохраняет жизнь… — и тихо-тихо добавила: — Он приходит уверенно и мерно, не боясь растаять или испачкаться. Он приходит, очищая мир, отмывая, укрывая, защищая. Когда падает снег, кажется, что в мире не может быть таких вещей, как ложь или жестокость. К ноябрю муторная серость повисает, нехорошая… а когда идет первый снег, словно мир вздыхает с облегчением, и на душе становится легко. Вот за что я люблю снег.
Ланеж вздрогнул.
Мир вздыхает с облегчением? Точнее не скажешь… Неужели чувствует?
Посмотрела прямо в глаза, затем, словно не удержавшись, перевела взгляд ниже — на губы? Залилась румянцем, поспешно отвела взгляд…
Резким движением снова прижал к себе, положил руку на затылок, зажмурился, коснувшись подбородком рыжих волос.
Желание коснуться этих чистых губ пришло невесть откуда, вспыхнуло мгновенно. Но она лишь хрупкая смертная. Нельзя, нельзя! В нем дышит стужа. Если он коснется ее губ, их обоих обожжет — его теплом, ее холодом.
И все-таки невозможное чувство горячит стылую кровь, заставляет сердце колотиться.
Ему нужно успокоиться. Слишком многое произошло, слишком много искренних слов сказано, слишком много признаний сделано. Сулу говорил, конечно, что чем крепче их связь, тем лучше… Но ему нужно вернуться к вопросу о таинственных перекрестках на полотнах их судеб.
— Поедем, Рэлико.
— А как же… ты ведь устал.
Ослепительная улыбка, такая яркая на этом красивом лице.
— Давно прошло… благодаря тебе.
И она улыбнулась в ответ, зарделась.
И снова скачка, снова тяжелая рука на талии, снова снег, брызжущий из-под копыт…
И воздухом можно захлебнуться, и тяжелые набухшие тучи плывут по ветру, и сквозь них проглядывает синее небо, и прямо на нее падает луч солнца… И неважно, сколько уже длится это путешествие, потому что Рэлико не замечает времени.
Потому что с ней произошло главное чудо в ее жизни.
А потом вдали неохотно расступились деревья, и показались знакомые стены города.
И вдруг грустно стало — значит, путешествие подошло к концу… Он опять уедет. И неясно, увидит ли она его когда-нибудь вновь вот так?
Рэлико обернулась к снежному богу и заметила, как тот нахмурился.
…Странно…
Кочевники тогда дрогнули, но Ланеж думал, что это временное отступление, и едва стихнет вьюга, пришлые вернутся. Но где они? Где осада или хотя бы засада? И двух дней не прошло, а они уже отказались от своих жестоких военных игр? Обычно кочевники так легко не отступали… Или же побоялись, что город защищает божественная сила? Они ведь довольно суеверны…