— Да у вас не топлено?
— У нас тепло. Огонь в камине погас, это верно, но паровое отопление включено во всём доме, просто у вас озноб.
— А вы сносно говорите по-русски.
— Если бы не говорила, меня бы не взяли на работу, — с гордым видом произнесла служанка.
— Алиса была здоровая, как лошадь, и никогда не жаловалась на сердце.
— Вскрытие покажет. Но доктор сказал, что у неё был сердечный приступ. Внешние признаки… — пожала плечами Клер. — А как вы узнали, что мадам умерла?
— Да никак я не узнал! — вскричал Виктор. — Просто у меня вышли отгулы, документы в порядке, вот я и приехал, как обещал Лоре, — солгал он.
— Я не поняла, — покраснела Клер. — Что у вас вышло?
— Ничего.
— Мадам Лора сказала, что вы не захотели приехать потому, что у вас много работы.
— Правильно, — облегчённо вздохнул Виктор. — Покажи, где находится комната моей жены. Я должен там побывать, чтобы понять, куда она ушла, надолго ли, осмотреть её вещи. Здесь побывало слишком много людей.
— Это я вызвала полицию. Пришла утром, позвала мадам, а она не ответила. Хотя утром она всегда спит как убитая… Я вошла в спальню, а она там… лежит! Уже остыла. Я испугалась и вызвала полицию. Доктора приглашать не было смысла. Думаю, я правильно сделала.
— Ты можешь идти, Клер, — вдруг опомнился он. Зачем ему посторонние, когда ему хочется осмотреть квартиру, понять, действительно ли розовый костюм, подброшенный ему ночью, принадлежал Лоре. Если окажется, что среди её вещей этот костюм присутствует, значит, там, в Москве, над ним зло подшутили, заставили переволноваться. Но кто и зачем?
— Но я не могу уйти, — Клер растерянно моргала. — Я… Вы… Я понимаю, вы — муж Лоры, но её нет. И мадам умерла…
— Значит, так, — произнёс Виктор твёрдым голосом. — Твоя хозяйка умерла. Хозяин, насколько мне известно, тоже. Единственной родственницей Алисы была моя жена. Я — её муж. Так какого чёрта ты перечишь мне?!
— Но… здесь картины… на миллионы… миллионы евро. Импрессионисты… Целая галерея на втором этаже!
— Клер, поверь мне, я сам в состоянии приготовить себе чай или налить горячей воды в ванну. Если ты мне понадобишься, я позвоню. Дай мне телефон мадам Алисы, поскольку мой здесь не работает, и скажи, как тебя вызвать, дай свой номер.
Лицо Клер налилось краской, как августовский помидор. Пожалуй, за час или даже больше она успела возомнить себя хозяйкой этих роскошных апартаментов и всей этой галереи с картинами. И как же это случилось, что ей так не повезло и в Париж прилетел, как снег на голову, родственник хозяйки?
Виктор подошёл к ней вплотную. Опустился на колени и быстро провёл руками по толстым шерстяным чулкам. Под чулками он нашёл деньги. Клер рыдала, стоя посреди комнаты с широко расставленными голыми ногами. В домашних туфлях Виктор нашёл немного драгоценностей и деньги — то немногое (хотя как сказать!), что она успела спрятать до приезда полиции.
— Мадам осталась мне должна, — рыдала Клер.
— Разберёмся. Ты разденешься сама или тебе помочь? Что у тебя в лифчике?
— Где?
Он ткнул пальцем в грудь.
Клер закрыла ладонями вырез платья и замотала головой.
— Мадам обещала подарить мне эти серьги… оставьте мне их! Изумруды в них всё равно ненастоящие?
— Что-то сильно я сомневаюсь, чтобы Алиса носила фальшивые изумруды.
Острое желание остаться одному охватило его. Он вдруг возненавидел эту нахальную и распаренную деваху. Воровку. Помешали ей, видите ли!
— Клер, я сейчас вызову полицию и скажу, что ты пыталась ограбить свою хозяйку. Надеюсь, ты в галерею ещё не успела сунуть свой нос?
— Там — сигнализация, — она подняла палец вверх. — Только мадам могла войти туда первая, коснувшись своим пальцем пластины, — словно заученную фразу, выдала Клер и ещё больше покраснела. Видимо, у неё поднялась температура. — Если вы войдёте туда один, без мадам…
— Интересно, как это я могу войти туда с ней?