Возвращайся и ничего не бойся: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1. Витрина

Виктор Орлов шёл по голубой от снега ночной улице Москвы и думал о своей жене Лоре. Представлял себе, как она сейчас там, в предрождественском Париже, скучает ли о нём, покупая подарки и тратя деньги своей сестры Алисы (которая любит называть себя на французский манер — Алис). Скорее всего, она о нём и не думает, просто живёт, наслаждаясь приятной для неё жизнью, купаясь в роскоши, причём чужой роскоши, и старается не вспоминать о своей унылой и серой московской жизни, где нет ничего хорошего, кроме переписки — опять же с Алисой, планов на очередную поездку, предвкушения от встречи с сестрой и Парижем… Вся жизнь Лоры с тех самых пор, как умер муж Алисы, насквозь пропиталась Францией, как крепкими, сладкими и слегка ядовитыми духами: освободившись от опеки хмурого и очень серьёзного господина Сбригани, молодая вдова вздохнула полной грудью, пришла в себя, что называется, и поспешила вызвать к себе в гости, в роскошную квартиру на улице Клебер, младшую сестру, Лору. Отравила её Парижем, деньгами, шикарной жизнью и страстью к путешествиям и, получается, почти разрушила семью. Если раньше Виктор считал себя бедным, то теперь, когда в доме постоянно звучало имя «Алиса», он превратился в глазах жены просто в нищего. Полированный офранцуженный ноготь свояченицы явно превышал размер его месячного жалованья… Одна банка омолаживающего крема из улиток (по словам, конечно, Лоры) стоила, как чугунный мост. И так далее… То чувство, которое Лора питала к Виктору в первые годы их супружества, испарилось, как испаряются духи из треснувшего флакона… Духи, духи… Он постоянно думал о духах, о том, какие духи лучше всего купить жене к Новому году. Понятное дело, она вернётся в конце января, не раньше, но новогодний подарок всё равно потребует, а это означает, что он должен, просто обязан найти деньги, несколько тысяч рублей, чтобы купить эти проклятые духи. Украсть их, что ли? При этой мысли ему захотелось расхохотаться на всю улицу, закричать во всё горло, что он — жалкий неудачник, которого бросила жена, только ещё не успела ему об этом сказать. Что все его попытки как-то встать на ноги, найти хорошую, высокооплачиваемую работу обречены уже в силу того, что это он, Виктор Орлов, ищет эту самую работу, а не кто-то другой. Что надо было родиться Виктором Орловым, чтобы получить себе в подарок такую вот жизнь — без перспективы, без удачи, и только что-то терять, терять и постоянно испытывать чувство глубокого отвращения к себе. «А ведь я не дурак», — подумал он вдруг, замедляя шаги и останавливаясь перед киоском, чтобы купить сигарет. Снег снова принялся сыпать, и на улице в этот поздний час было так тихо и уютно, что ему вдруг захотелось домой, и чтобы там его ждала Лора, пусть даже недовольная, ворчливая, но всё равно — его Лора, красивая, нежная, та, которую он любил больше всего на свете. Окна домов горели леденцовыми тёплыми розово-жёлтыми и красными прямоугольниками, снег золотился под ногами, приятно хрустел, и в воздухе чувствовалось приближение праздника, чего-то хорошего, позитивного, как сказала бы Лора. Но позитивного ничего не светило. Фирма, где Виктор работал менеджером, обанкротилась, и теперь он помогал руководству распродавать имущество, чтобы заплатить людям зарплату, чтобы не оставить их перед Новым годом без рубля (продавалось всё — от дорогих компьютеров до офисных кофеварок). Фирмы-однодневки, предприятия-банкроты, организации-призраки — он ещё ни разу не промахнулся и не устроился ни в одну приличную контору. Куда бы ни устроился Виктор, везде всё прогорало, разорялось, всё летело в трубу и к чертям собачьим! Как и его жизнь.

Он купил сигареты, закурил, остановился перед витриной аптеки и подумал о том, что переживает за Лору — как она там, в Париже, не ходит ли без шапки и шарфа, не заболела ли, не распухли ли её губы от лихорадки (в декабре у неё всегда губы покрывает герпес, розовые пузыри лопаются, и прозрачная жидкость, застывая, образует желтоватую липкую и болезненную корку, даже улыбаться, по словам Лоры, больно). Аптека. Зачем он остановился здесь? Хотя какая разница, где останавливаться, если всё равно домой не хочется. Ну, придёт он сейчас в квартиру, включит свет, увидит немытый пол, гору грязной посуды в раковине, достанет из морозилки пачку пельменей… Что дальше? Приятный вечер в компании с телевизором и притихшей, словно обиженной на отъезд хозяйки, комнатой?

Снег залепил мех шапки, забился между воротником и шеей и всё сыпал, сыпал…

Он скучал без Лоры и всерьёз начал подумывать о том, а не купить ли завтра на Птичьем рынке собаку? Щенка? Конечно, он не сможет заменить ему Лору, это понятно, да и вообще даже как-то кощунственно об этом думать, но щенок — родная душа, малыш, симпатяга коккер-спаниель, к примеру, о котором он будет заботиться, которому он позволит забираться на постель и, свернувшись, спать в складках одеяла.

Он подошёл к своему дому, по привычке свернул за угол, но потом зачем-то вернулся, постоял немного перед витриной несуществующего магазина и пожал плечами. Странное дело, подумал он, в доме никогда не было магазина, и жильцы всегда недоумевали, зачем это кому-то понадобилось — устраивать здесь витрину, тратить деньги на огромные стеклянные стены, на этих египетских глиняных кошек, невообразимого цвета прозрачные сосуды с диковинными цветами, кроваво-красную бархатную драпировку… Но время шло, магазин так и не открылся, кошки запылились, бархат выцвел и выглядел отвратительно, кое-где на гладком чёрном полу досыхали тушки мёртвых тараканов… Двери, которая вела бы к витрине (даже со стороны двора), не существовало! Получалось, что кто-то выкупил именно ту часть первого этажа, которая и была застеклена. Очень странное вложение денег.

Теперь же всё было иначе. Витрина ожила. За чисто промытыми стеклянными плоскостями теплилась жизнь. На гладком, устланном кремовым ковром полу стояли два кресла, в которых сидели мужчина и женщина. Между ними — столик. На нём стояли бутылка шампанского и два фужера. Ещё — ваза с цветами. Мужчина-манекен был одет в добротный тёмный костюм и светлую сорочку, ворот которой стягивает золотистый галстук, женщина-манекен… Виктор даже снял шапку, словно ему стало жарко. Ему показалось, что на женщине-кукле — розовый костюм Лоры. Узкий жакет с вырезом, узкая, до колен, юбка, и даже туфли — словно бы её… Ещё — газовый бело-розовый шарфик. Он помахал девушке-манекену рукой, мол, салют, как ты там, в Париже? Подумалось, что он заболел, у него температура, раз его посещают подобные видения: так не бывает, Лора уехала и свой лучший костюм, розовый, из натуральной шерсти, взяла с собой, если не надела, и шарф тоже. Он сам видел, как она перед отъездом ходила по квартире с шарфиком в руке, словно не решив ещё, куда его лучше положить, в сумку ли дорожную или в чемодан. Она ещё помаду покупала в тон этому бледному костюму.

Виктор постоял ещё немного перед витриной, пожал плечами и пошёл домой.

2. Розовая коробка

Дома он тщательно вымыл посуду, сварил пельмени и позвонил в Париж. Если в Москве полночь, значит, там — всего-то десять вечера. Детское время. Быть может, поэтому и трубку никто не взял.

Он представил себе Лору (изящную шатенку с карими печальными глазами) в чёрном вечернем платье, в компании расфуфыренной и разодетой в пух и прах Алис (яркая блондинка с пунцовыми губами и голубыми глазами) в ресторане. Устрицы, шампанское, гусиная печёнка, шоколад… Возможно даже, за столиком мужчины, их двое — для каждой мадам.

Длинные гудки нервировали. Он долго не мог уснуть, ворочался, вдыхая мыльный, сладковатый и ужасно неприятный запах кондиционера для белья (и зачем он только плеснул его в контейнер стиральной машинки, идиот?), потом наконец уснул, а когда проснулся, то понял, что ещё глубокая ночь, а у него так тревожно и тяжко на душе, словно он точно уже знает, что случилось что-то нехорошее. Он ужасно пожалел о том, что не воспользовался теми благами, которые сами шли ему в руки: и виза-то была оформлена, и билеты куплены, да только он сам упёрся в последнюю минуту: мол, не поеду, мне стыдно, это не мои деньги; и что я буду делать в этом гребаном Париже — жить на деньги твоей сестры? Сейчас он вдруг понял, что не должен был отпускать жену одну. Что он, её муж, должен быть всегда рядом с ней и постараться понять её, это простое, как конфета, желание провести рождественские и новогодние праздники в Европе, в красивейшем городе мира. Ну и что, что они жили бы и кутили на деньги Алисы? Деньги-то она не заработала, они всё равно достались ей от умершего мужа. С неба, получается, упали. Муж… Как там его… Фамилию его, как равно теперь и своей свояченицы, Виктор так и не вспомнил.

… Звонок. Вот. Вот он, источник беспокойства, вот что разбудило его! И тревога просочилась из тёмного коридора, за которым какой-то неизвестный звонил в дверь. «Что ему надо? Кто он? Может, я забыл выключить воду и залил соседей внизу?»

Но в квартире было на редкость тихо. Он включил свет и в пижаме, не желая надевать даже халат, подошёл к двери и спросил: «Кто там?» Посмотрел в глазок — никого. Но звонок-то был. Не приснился же он ему.

Щёлкнул замком, дверь открылась и затормозила — натянулась хрупкая, как сама жизнь, металлическая цепочка. Смешно! Словно она могла кого-то спасти…

Но на лестничной клетке на самом деле никого не было. Она была ярко освещена, и на сером плиточном полу Виктор увидел большую розовую коробку, перетянутую белой шёлковой лентой. При мысли, что это могла быть бомба, ему стало скучно. Ну кому это нужно было бы убивать его? Разве что теракт? Но тогда в каждом букете от неизвестного лица, в каждом новогоднем подарке жди взрывчатки… Глупости. Коробка. Розовая. Как и костюм. Это женские штучки. Да это Алиса. С жиру бесится, развлечься решила, давай, говорит Лоре, отправим твоему мужу в Москву цветы, а что, ему приятно будет… Сам-то он ничего не может… Даже ромашки в июле… Это её выражение, Алисы… Вредная баба.

Он вдруг так хорошо представил себе, как две подвыпившие мадам входят, пошатываясь, в цветочный магазин и, похохатывая, заказывают букет цветов, как выбирают розы или хризантемы, как Лора подписывает крохотную открытку: «Дорогому Вику от Лоры…» Хотя вряд ли доставка цветов обеспечит ему открытку, подписанную рукой любимой жены. Просто цветы, и всё…

Он взял коробку легко, без страха, и только потом, уже после того, как коробка оказалась в квартире, на полу, и была открыта, он вдруг понял, что поступил крайне неосмотрительно, что он попросту ещё не проснулся, когда совершил это, что он… Он мог бы погибнуть, а вместе с ним — целый дом.

В коробке лежал аккуратно сложенный костюм его жены. Тот самый, что он видел не так давно в витрине магазина. Вот так и сходят с ума, подумал он и принялся ощупывать костюм. Достал сначала жакет, осмотрел его… Кошмар продолжался. Кровь. На жакете была кровь. На юбке — ничего подозрительного, никаких пятен. Пора было просыпаться. Витрины, коробки, костюмы, да ещё это пятно в области сердца. Что это? Носовой платок и тоже в крови… Словно та женщина, что была в Лорином костюме, пыталась остановить кровь… Туфли. Тоже розовые. С белым тоненьким бантом. Даже нижнее бельё. Вот только точно ли оно принадлежало Лоре или нет, он сказать бы не смог: его никогда не интересовали подобные мелочи. Он всегда воспринимал жену целиком, как женщину, видел её и чувствовал сквозь ткань, кружево, какие-то бретельки, шёлковые розочки… Запах. А вот запах-то, пожалуй, принадлежал ей. Это были её духи. Вещи пахли её духами. Названия которых он так и не вспомнил, хотя хотел купить ей такие же… То ли «страсть» в переводе с французского, то ли «унижение», что-то непонятное, он ещё подумал тогда, что духи — опасная вещь, провокационная… Как подумал, так понял, что не знает свою жену, что она отдаляется от него, что она смеётся над ним, что она его не любит…

И вот теперь он сидел на полу, перед раскрытой коробкой, перебирал вещи Лоры, перепачканные кровью (пятна были сухими, жёсткими), и думал о том, что с ней случилось что-то страшное. И что коробку эту ему подсунули не случайно. Что его жена может быть ещё жива… Если бы она была мертва, то какой смысл в этой коробке? В смерти вообще нет смысла.

Он бросился к телефону. В Париже была глубокая ночь. Трубку взяла Алиса. У неё был сонный и вялый голос. Она спросила его о чём-то по-французски.

— Алиса, это я, Виктор. Позови Лору! Что-то мне сон нехороший приснился.

Сначала было тихо, Алиса просыпалась, открывала свои огромные голубые глаза, потом, сообразив что-то, сказала со вздохом:

— А её нет…

— Как это?

— Я сама хотела тебе звонить, посоветоваться с тобой, Вик. Понимаешь, два дня тому назад она вышла из дома. Отправилась за покупками, и… всё. Она не вернулась. Я подумала, что она загуляла. Нет, ты ничего не думай, мы вообще-то хорошо здесь себя вели, ничего лишнего себе не позволяли, но что ещё я могла предположить, когда она не вернулась?

— Не-не-несчастный случай… — заикаясь, пробормотал Виктор. В пижаме ему стало невыносимо жарко.

— Нет, это исключено. Хотя… Не знаю… Ты не переживай, она вернётся.

— Алиса, ты что-то знаешь? У неё кто-то есть? Она потому так часто и ездит к тебе, что у неё кто-то появился? Она решила бросить меня? Или с ней случилась беда? Не молчи, слышишь?! — заорал он в трубку. Квартира ответила ему жуткой тишиной.

— Я позвоню тебе, когда она вернётся, — ледяным тоном ответила Алиса. — Спокойной ночи.