— И, вообще, тебе не стоит находиться в моей комнате. А если сюда заглянет кто-нибудь и увидит, чем мы занимаемся?
— И что такого? Мы не делаем ничего предосудительного.
— Это как на то посмотреть.
Бетина вытаращила глаза. Вот, значит, как! Ну, бесстыжая проныра. Бетина была права, что считала, будто у этой наглой пигалицы полностью отсутствуют моральные принципы.
И что он в ней нашел? Титек нет, задница плоская, лицо как у ведьмы, не то, что у нее — формы что надо, личико — чудо.
Бетина задумалась. Определенно, что Нэш всего лишь развлекается с горничной. Нашел себе дешевку легкого поведения. Но очень скоро она ему надоест, и он, наконец, обратит внимание на настоящую женщину. Хозяйка помяла руками свои полные груди и похлопала себя по мягкому месту. Все при ней, и никакие тощие курицы не сравнятся с госпожой Гриффин. Очень скоро все вернется на круги своя.
И довольная таким умозаключением Бетина развернулась и, напевая себе под нос веселую мелодию, отправилась в свою комнату.
Равена и Кэлвин вошли в номер к гному Талботу, который сейчас находился под домашним арестом. Равене предстояло провести с ним разъяснительную беседу, и ей требовалась поддержка. Добрый Кэлвин вызвался помочь. И он был одним из тех, кто помог Гусю не отправиться на тот свет, поэтому его присутствие очень помогло бы девушке.
К тому же событие сегодня было весьма важное — в отель приехала супруга господина Талбота. Когда Равена и Кэлвин вошли в номер, застали гнома, лежавшего в постели (а где ему ещё быть, если он привязан к кровати?), а его сердобольную женушку, рыдавшую у подушки мужа.
— Ну, что ты, моя гусынюшка, не плачь. В конце концов, я не умер, а значит, мы сможем попытаться начать жизнь заново, — утешал ее Талбот, поглаживая своей маленькой ладошкой по коленке.
Он все ещё выглядел бледным и усталым, но явно шел на поправку. В глазах горел живой блеск, капельница уже не была нужна, питался гном хорошо и с удовольствием. Правда, кормить его пока приходилось с ложки, но не потому, что он сам был не в состоянии держать ее в руках, а в связи с тем, что мог повторить попытку самоубийства. Так считала Бетина, но Равена не была с ней согласна.
Все то время, что Гусь находился у них после неудачной попытки суицида, девушка ухаживала за ним и видела, как меняется его мнение о жизни в целом. Вначале, как только гном пришел в себя, он был сильно расстроен и даже сердит за то, что ему не дали умереть. Равене очередной раз пришлось взять на себя роль психолога и популярно объяснить, почему не стоит больше совершать подобного.
— Жизнь, господин Талбот, надо беречь, — говорила тогда девушка.
— Но как мне жить, — рыдал гном, — если я совершил столько грехов?
— Самый большой грех вы ещё сделать не успели, — а именно наложить на себя руки.
— Но я проиграл все наши сбережения, заложил дом, моя бедная гусынячка будет сильно страдать.
— Думаете, она переживала бы меньше, покончи вы жизнь самоубийством? — Девушка устало покачала головой. — Да она бы с ума сошла от горя, не говоря уже о том, что вы оставили ее по уши в долгах. Вы, как мужчина, должны искать выходы из сложившейся ситуации, а не лезть в петлю.
— Но я нашел!
— Свалить свою смерть на плечи работников отеля? Да уж, нечего сказать, "умное" решение.
Гном стыдливо потупился. Равена видела, что он не притворяется, Талбот действительно сожалел о своем проступке.
Красный колпак лежал на прикроватном столике рядом с гостинцами, привезенным женой. Гномиха сидела на стуле, который по сравнению с ней казался просто огромным. Одета женщина была в красное платьице, показавшееся Равене кукольным, курчавые волосы на голове спрятаны под косынкой. Гномиха всхлипнула и промокнула влажные глаза платочком.
— Зачем ты сделал это, мой гусик? Я так переживала за тебя.
— Я не со зла, гусынюшка, просто, не знал, что делать, ведь оставил вас без средств к существованию.
— А как же наши дети? — пропищала гномиха. — Ты забыл про Сеймура и Адлера?
— Ну, что ты, гусинячка! Ты и сыновья — самые дорогие для меня на всем белом свете. И если ты простишь меня, а постараюсь доказать тебе это любыми способами.
— Думаю, стоит начать с того, что навсегда отказаться от азартных игр, — вмешалась в разговор Равена, поправляя одеяло.
— И устроиться на работу, чтобы была возможность выплачивать долги, — добавил Кэлвин, скрестив руки на груди и навалившись на стену.
— Непременно я так и сделаю, но только кому нужен прожженный игрок, промотавший все свои сбережения?
Гномиха снова всхлипнула.
— Я буду работать, — объявила она, — а ты занимайся огородом. Как-нибудь выкрутимся.