— Если ты в этом уверен, то напрасно. У Сюзанны Дин очень развит инстинкт самосохранения. Не говоря уже о преданности нашей цели.
Каллагэн задумался, отвернулся, губы его превратились в тонкую белую полоску. Вновь посмотрел на Роланда.
— Ты это предотвратишь. Как ее старший.
Роланд подумал: «Пожалуй, меня загнали в угол».
— Хорошо, — ответил он. — Я передам ей наш разговор и позабочусь, чтобы она поняла, в какое положение ты нас ставишь. А также скажу ей, чтобы она ничего не говорила Эдди.
— Почему?
— Потому что он убьет тебя, отец. Убьет за твое вмешательство в наши дела.
Роланд с удовлетворением отметил, что глаза Каллагэна широко раскрылись. Вновь напомнил себе, что не должен настраиваться против этого человека — он просто не мог быть другим. Разве он не рассказал им о клетке, которую всюду таскал за собой?
— А теперь послушай меня, как я слушал тебя, потому что теперь ты несешь ответственность за нас всех. Особенно за «женщину».
Каллагэн вновь дернулся, как от удара. Но кивнул.
— Говори, что хочешь сказать.
— Во-первых, ты должен наблюдать за ней, когда сможешь. Как коршун! Особенно пристально наблюдай, когда ее пальцы здесь, — Роланд потер лоб над левой бровью, — и здесь, — потер левый висок. — Прислушивайся к тому, как она говорит. Будь настороже, когда речь ее убыстряется. Следи, когда движения становятся резкими. — Роланд рывком поднял руку, почесал голову, рывком опустил. Наклонил голову вправо, вновь посмотрел на Каллагэна. — Ты понял?
— Да. Это признаки появления Миа?
Роланд кивнул.
— Я не хочу, чтобы она оставалась одна, когда ее тело будет переходить под контроль Миа. Если, конечно, есть такая возможность.
— Я понимаю, — кивнул Каллагэн. — Но, Роланд, мне трудно поверить, что новорожденный, кем бы ни был его отец…
— Замолчи, — отрезал Роланд. — Замолчи, прошу тебя. — А когда Каллагэн замолчал, продолжил: — Что ты думаешь и во что веришь, для меня — ноль. Это твои дела, и я желаю тебе в них удачи. Но если Миа или ребенок Миа причинят вред Розалите, отец, я спрошу с тебя за ее раны. И воздам тебе должное вот этой рукой. Ты это понимаешь?
— Да, Роланд. — На лице Каллагэна читались одновременно замешательство и спокойствие.
— Хорошо. А теперь вот о чем я тебе попрошу. Близится день прихода Волков, и мне нужно шесть человек, кому я могу абсолютно доверять. Хотелось бы, чтобы ты назвал мне троих мужчин и трех женщин.
— Ты не будешь возражать, если некоторые из них будут родителями детей, которым грозит опасность?
— Нет. Даже наоборот. Но исключи женщин, умеющих бросать тарелку: Сари, Залию, Маргарет Эйзенхарт, Розалиту. Они понадобятся в другом месте.
— Для чего тебе нужны эти шестеро?
Роланд молчал.
Каллагэн еще несколько секунд смотрел на него, потом вздохнул.
— Рубен Каверра. Рубен не забыл свою сестру, не забыл, как любил ее. Диана Каверра, его жена… против семейных пар ты не возражаешь?
— Нет. Сойдут и пары. — Роланд крутанул пальцами, предлагая ему продолжать.
— Кантаб из Мэнни. Дети пойдут за ним, как за дудочником в пестром[67].
— Не понял.
— Не важно. Они пойдут за ним, а это главное. Баки Хавьер и его жена… а что ты скажешь о своем мальчике, Джейке? Городские дети уже не сводят с него восторженных глаз, а многие девочки, подозреваю, влюбились.
— Нет, он мне нужен.