– Из «Академии Маркей», – выпалил Джейк, не задумываясь.
Он поднимался по лестнице, прислушиваясь к бестелесному эху шагов и приглушенных голосов, звучащих под куполом круглого зала, и все думал, с чего бы он это сказал. Он в жизни не слышал о школе с таким названием – «Академия Маркей».
Какое-то время он постоял в коридоре верхнего этажа, но вскоре заметил, что на него то и дело со все возрастающим любопытством поглядывает одна из музейных служащих. Джейк решил, что ждать дальше нет смысла – оставалось надеяться только на то, что класс, к которому он пристраивался, уже ушел.
Джейк посмотрел на часы, изобразив на лице изумленное выражение, которое, как он надеялся, означало бы что-то вроде: «О Господи! Как я опаздываю!» – и торопливо спустился вниз. Класс – и симпатичная чернокожая учительница, которая рассмеялась, когда он упомянул уход по-французски – уже ушел. Джейк решил, что ему тоже пора уходить. Он еще погуляет немного по улице – медленно, чтобы не так чувствовалась жара – а потом сядет на поезд в подземке.
На углу Бродвея и Сорок-Второй он задержался у стойки с хот-догами и из скудных запасов наличности купил себе булочку и сосиску. Чтобы поесть, Джейк присел на ближайшую лестницу у здания банка, и это, как оказалось, было грубейшей ошибкой с его стороны.
К нему направился полицейский. Казалось, он занят только своей дубинкой, которую сосредоточенно вертел в руке – этак ловко и слаженно. Но едва поравнявшись с Джейком, коп быстро сунул дубинку за пояс и повернулся к нему.
– Привет, парень. Чего сидим? В школе сегодня свободный день?
Джейк уже доедал сосиску, но последний ее кусок вдруг застрял в горле. Да уж, везет как утопленнику… если слово «везение» здесь вообще уместно. Здесь, на Таймс-сквер, в самом сосредоточии «грязной» Америки, где табунами шатаются проститутки, толкачи, наркоманы и попрошайки… полицейский, не обращая внимания на них, вяжется почему-то к нему.
Джейк не без труда проглотил застрявший в горле кусок сосиски.
– У нас уже начались экзамены, – принялся он объяснять. – Сегодня был только один. Я его первым сдал, и меня отпустили. – Джейк умолк на мгновение, вдруг сообразив, что ему очень не нравится этот внимательный, пристальный взгляд полицейского. – Мне разрешили уйти, – неуверенно добавил он.
– Я так и понял. Есть у тебя какие-нибудь документы?
У Джейка екнуло сердце. Неужели его папа с мамой уже позвонили в полицию? С учетом вчерашнего, это вполне вероятно. При других – обычных – обстоятельствах полицейские вряд ли бы стали искать пропавшего ребенка, тем более что отсутствовал Джейк только полдня, но его папа – большая шишка на телеканале, и он всегда с гордостью упоминал о своих многочисленных связях. Джейк не думал, что у полицейского есть его фотография… но его имя он мог запомнить.
– Ну… – нерешительно начал Джейк, – … у меня только с собой ученический проездной. На автобус маршрута Срединного Мира. Других документов нет.
– Какого такого Срединного Мира? Впервые слышу. Это где? В Квинсе?
– Срединного Города, я хотел сказать, – быстро поправился Джейк. Господи, что он такое болтает? Это же совсем в другой стороне… – Знаете? На Тридцать-Третьей?
– Ага. Ну давай, проездной тоже сойдет. – Коп протянул руку.
Какой-то черный с неопрятными патлами длинных волос, рассыпающихся по плечам его канареечно-желтого пиджака, оглянулся на них:
– Заберите его, офицер, – весело гаркнул он. – Заберите его, мелкого беложопого пакостника! Выполняйте свой долг!
– Заткнись, Эли, и дуй отсюда, – процедил полицейский сквозь зубы, даже не обернувшись к нему.
Эли расхохотался, продемонстрировав несколько золотых зубов, и отправился восвояси.
– А почему у него вы не просите документы? – невинно полюбопытствовал Джейк.
– Потому что сейчас меня больше интересуешь ты. Давай-ка, сынок, свой билет.
То ли родители сообщили уже в полицию и коп знал его имя, то ли просто почувствовал что-то неладное – и это, наверное, вовсе не удивительно, поскольку во всем этом жутком районе Джейк был единственным белым мальчишкой, который явно не искал себе приключений. Но, как ни крути, вывод отсюда один: идея присесть тут и скушать сосиску была, очевидно, не самой удачной. Но ноги у Джейка уже начинали болеть, и он, черт возьми, по-настоящему проголодался.
«Ты меня не остановишь, – подумал Джейк. – Я не позволю тебе меня сцапать. Сегодня мне надо быть в Бруклине, у меня там назначена встреча… и я доеду туда. Доеду».
Вместо того, чтобы достать кошелек, Джейк сунул руку в карман, вытащил ключ и показал его полицейскому. Солнечные лучи, отразившись от серебристой поверхности, заплясали кружочками света у копа на лбу и щеках. Коп вытаращил глаза.
– Эй! – выдохнул он. – Это что у тебя, малыш? Дай-ка мне.
Он потянулся к ключу, но Джейк отвел руку подальше. Круги отраженного света подрагивали на лице полицейского, словно гипнотизируя его.
– А вы что, так не можете прочитать? – спросил Джейк. – Обязательно вам его забирать?
– Нет, зачем же?
Выражение любопытства само собой стерлось с лица полицейского. Широко распахнув глаза, он смотрел только на ключ – завороженно, не отрываясь. Но взгляд его не был пустым. Джейк прочел в нем изумление и нежданную радость. «Это все я, – вдруг подумалось Джейку. – Где бы я ни появился, повсюду я приношу радость и свет. Вопрос только в том, что теперь делать мне?»