Читать книгу «Цикл "Тёмная башня". Компиляция. Книги 1-8» онлайн.

– Есть ЧЕРЕПАХА, представьте себе, – пробормотал Джейк вслух. – Она держит мир у себя на спине. – Он невольно поежился. – Господи, ну и денек!

Оторвав взгляд от забора, он медленно захромал по направлению к дому.

Портье внизу, наверное, позвонил им в квартиру, как только Джейк вошел в подъезд – когда двери лифта раскрылись, отец уже ждал его в холле у них на пятом. Элмер Чемберс был в заношенных и повылинявших джинсах и ковбойских сапогах на высоких каблуках. Так со своими пятью футами десятью дюймами роста он худо-бедно дотягивал до шести футов. Папа всегда стригся «ежиком», и черные его волосы, как всегда, дыбом стояли на голове. Сколько Джейк себя помнит, отец всегда выглядел так, как будто он только что выбрался из затяжного шокового состояния. Как только Джейк вышел из лифта, Чемберс – старший схватил его за руку.

– Ты посмотри на себя! – Отец обвел Джейка внимательным взглядом, который охватывал все: и испачканное лицо, и грязные руки, и кровь, засохшую у него на виске и щеке, извазюканные брюки, разорванный блейзер и репейник, прилипший к галстуку, точно диковинная авангардистская заколка. – Давай быстро домой! Где ты, черт возьми, шлялся? Твоя мать чуть с ума не сошла!

Не дав сыну и слова сказать в ответ, отец затащил Джейка в квартиру. В коридорчике между столовой и кухней стояла, словно бы дожидаясь Джейка, Грета Шоу. Она ободрила его осторожным сочувственным взглядом и исчезла в недрах квартиры, прежде чем «мистер» успел ее углядеть.

Мама сидела в своем кресле-качалке. Увидев Джейка, она поднялась – поднялась, не вскочила, равно как и не бросилась к сыну через весь коридор, дабы покрыть его поцелуями и засыпать упреками. Заметив рассеянный мамин взгляд, Джейк решил, что с полудня она уже накачалась валиумом. Как минимум, три таблетки. Может быть, все четыре. Его родичи – оба – свято верили в лучшую жизнь, достигаемую при посредстве высокоразвитой химии.

– У тебя кровь! Где ты был? – вопрос был задан обычным голосом с хорошо, но специально поставленным в Вассар-Колледже произношением, не выдающим почти уроженку Васера, так, что в слове «был» промелькнул намек на растянутую гласную. Можно было подумать, что она обращается просто к знакомому, который попал в ДТП без серьезных последствий.

– Я гулял, – сказал он.

Папа, теряя терпение, грубо его встряхнул. К такому Джейк был не готов. Он пошатнулся и тяжело наступил на больную ногу. Нога снова взорвалась болью, и Джейк вдруг взбесился. Отец ведь так взъелся не потому, что Джейк безо всякого объяснения смылся из школы, оставив на парте дурацкое сочинение – он психует из-за того, что дражайший сынуля набрался наглости и нарушил ко всем чертям его драгоценный «режим».

До этого времени Джейк испытывал по отношению к отцу только три чувства: замешательство, страх и немного болезненную любовь, опять же смешанную с замешательством. Теперь же он понял, что чувств было пять, но последние два, подавляемые до поры, проявились лишь сейчас. Гнев. Отвращение. И к этим новым, весьма неприятным, чувствам примешивалась неизбывная тоска по родному дому – по его настоящему дому. Это чувство сейчас захватило его целиком, задушив все другие, как дым. Он смотрел на пылающие щеки отца, на его «ежик» торчком, но ему представлялся пустырь за дощатым забором. Ему так хотелось вернуться туда, чтобы смотреть на розу и слушать хор призрачных голосов. «Здесь все – не мое, – думал он. – Больше – нет. Меня ждут другие дела. Вот только бы знать, какие».

– Отпусти меня, – выдавил он.

– Что ты сказал? – Глаза отца широко распахнулись от изумления. Сегодня, заметил Джейк, глаза его были буквально налиты кровью. Наверное, хорошо приложился к своему волшебному порошку. Сейчас, наверное, не самое лучшее время с ним препираться, но неожиданно Джейк осознал, что он все равно пойдет на конфликт – все равно. Он не позволит отцу обращаться с собой, как с мышью в зубах у кота-садиста. Не сегодня. И, быть может, уже никогда. Джейк вдруг понял простую вещь. Причина его раздражения и гнева проста: он не может им рассказать о том, что с ним произошло… что и сейчас происходит. Они сами закрыли все двери.

«Но у меня есть ключ», – вдруг подумалось Джейку. Он безотчетно потрогал его через ткань кармана и неожиданно вспомнил конец того странного стихотворения:

– Я сказал, отпусти меня, – повторил он. – Я ногу себе подвернул. Ты мне делаешь больно.

– Я тебе сейчас сделаю по-настоящему больно, если ты не…

Джейка как будто накрыло внезапной волною силы. Он схватил руку, что сжимала его предплечье, и резко ее стряхнул. У папы челюсть отвисла.

– Я на тебя не работаю, – сказал Джейк. – Я твой сын, если ты не забыл. А если ты вдруг забыл, посмотри фотографию у себя на столе.

Верхняя губа Чемберса-старшего поползла вверх, обнажая безупречные зубы из лучшей металлокерамики. На две трети усмешка его состояла из изумления, но на одну треть – из ярости.

– Не смейте так со мной разговаривать, мистер… где, черт возьми, уважение к отцу?

– Даже не знаю. Наверное, я его потерял по дороге домой.

– Ты целый день где-то шлялся, без разрешения ушел, мать твою, а теперь стоишь тут и грубишь отцу…

– Прекратите! Вы оба! Немедленно прекратите! – воскликнула мама. Несмотря на громадную дозу транквилизатора, в ее голосе явственно слышались истеричные нотки. Казалось, она вот-вот расплачется.

Отец протянул было руку, собираясь опять схватить Джейка, но потом, кажется, передумал. Наверное, причиной тому послужили решимость и сила, с которыми сын только минуту назад стряхнул его – отца! – руку. Или причина была еще проще: взгляд Джейка.

– Я хочу знать, где ты был.

– Я сказал уже. Я гулял. И больше я вам ничего не скажу.

– Хрен моржовый! Сюда звонил ваш директор. А учитель французского приходил. Они оба хотели с тобою поговорить. Задать тебе пару вопросов! Я, черт возьми, хочу тоже задать тебе пару вопросов, и хочу, чтобы ты мне ответил!

– Ты весь грязный, – заметила мама и спросила едва ли не робко: – Тебя не ограбили, Джонни? Тебя что, избили… ограбили?

– Никто его не ограбил, – проревел Элмер Чемберс. – Ты что, не видишь, часы на нем.

– Но у него же кровь.

– Да все нормально, мамок. Это я просто ударился.