– А вы будете здесь, со мной?
– Да, конечно. И я сам, и мой друг Джейми.
Едва я произнес его имя, дверь конторы открылась, и Джейми вышел в коридор тюрьмы, стряхивая с рубашки соляную пыль. Увидев его, я обрадовался. А вот запашок грязных ног, которым повеяло из двери, радости явно не доставлял.
– Ну что? Забрал? – спросил я.
– Да. Красивая штука. А вот список имен.
Он передал мне и то и другое.
– Готов, сынок? – спросил Джейми у Билли.
– Да, наверное, – сказал тот. – Я притворюсь, что я Тим Храброе Сердце.
Джейми серьезно кивнул:
– Хорошая мысль. У тебя все получится.
Особенно сильный порыв ветра швырнул колючую белую пыль в забранное решеткой окно большой камеры. Под скатом крыши прокатился все тот же пронзительный, жутковатый вой. Небо за окном уже темнело. Мне пришло в голову, что, наверное, было бы лучше – безопаснее – запереть солянщиков на ночь в камерах, а очную ставку устроить утром. Но с другой стороны, девятеро из них ни в чем не виноваты. И мальчик тоже ни в чем не виноват. Лучше закончить все прямо сейчас. То есть если удастся закончить.
– Слушай меня, Билли, – сказал я. – Сейчас их всех проведут мимо тебя. Бояться не надо. Может, вообще ничего и не случится.
– Х-х-хорошо, – выдавил он.
– Не хочешь сначала попить воды? Или сходить в туалет?
– Да нет, мне нормально, – ответил он, хотя было видно, что ему совсем не нормально. Он был испуган до полусмерти. – Сэй? А у скольких из них есть синее кольцо на ноге?
– У всех.
– Тогда как…
– Они не знают, что именно ты видел. Просто смотри на них, когда они будут проходить мимо. И отойди подальше от решетки.
Чтобы, если что, до тебя не могли дотянуться – вот что я имел в виду, но не хотел поизносить это вслух.
– А что мне говорить?
– Ничего. Если только не увидишь что-то такое, что разбудит воспоминания. – Впрочем, я мало на это надеялся. – Веди их сюда, Джейми. Шериф Пиви пусть станет в начале колонны, а Вегг – в конце.
Он кивнул и ушел. Билли протянул руку сквозь прутья решетки. Сперва я не понял, чего он хочет, а потом до меня дошло. Я быстро пожал ему руку.
– А теперь отойди от решетки, Билли. И помни лицо своего отца. Он наблюдает за тобой с пустоши.
Тим послушно отступил от решетки. Я пробежал глазами список имен (написанных скорее всего с ошибками), которые ничего мне не говорили, и положил руку на рукоять своего правого револьвера. Сейчас он был заряжен особым патроном. Ванней говорил, что шкуроверта можно убить только оружием из святого металла. Я заплатил кузнецу золотом, но пуля, которую он изготовил – которой предстоит вылететь из ствола первой, – была серебряной. Может быть, этого будет достаточно.
Если нет, я добавлю свинца.
Дверь открылась. В коридор вышел шериф Пиви. В правой руке он держал увесистую дубинку из железного дерева и легонько постукивал ее широким концом по левой ладони. Шериф посмотрел на побелевшего от страха парнишку, стоявшего в камере, и ободряюще улыбнулся.
– Привет тебе, Билли, сын Билла, – сказал он. – Мы с тобой, так что все хорошо. Ничего не бойся.
Билли попробовал улыбнуться, но было видно, что он все равно боится.
Вслед за шерифом в коридор вышел Стег Люка, переваливаясь, как утка, на своих искривленных, похожих на старые пни ногах. Сразу за ним шел еще один старый солянщик – почти такой же старый, как Люка, – с чахлыми белыми усами, седыми космами до плеч и зловещим прищуром. Хотя, возможно, он просто страдал близорукостью. В списке имен он значился как Бобби Фрейн.
– Не торопитесь, идите медленно, – сказал я. – Пусть парнишка хорошенько на вас посмотрит.