– Я хочу ее вылечить. Хочу, чтобы к маме вернулось зрение. Он оставил мне кое-что из своей магии, и она мне показала, что надо делать, чтобы вылечить маму.
– Черная магия! Магия на службе у лжи! У лжи, Тим Росс!
– Это вы так считаете. – Тим стиснул зубы и выставил подбородок вперед. В этом он тоже был очень похож на Большого Росса. – Но он не соврал про ключ – с ключом все получилось. И он не соврал про избиение – это случилось. Он не соврал про то, что мама ослепла – она ослепла. И про папу… вы знаете.
– Да. – Теперь голос вдовы звучал хрипло, и в нем появился грубоватый деревенский акцент, которого Тим никогда раньше не замечал за сэй Смэк. – Да, только все его правды служили двум целям: побольнее тебя ранить и заманить в западню.
Тим ничего не сказал на это. Он стоял, низко опустив голову и глядя на носки своих старых истертых ботинок. Вдова уже почти разрешила себе понадеяться, что мальчик все-таки внял гласу разума, но тут Тим посмотрел прямо в глаза старой женщине и сказал:
– Я привяжу Битси чуть дальше боковой тропы, ведущей к участку Косингтона и Маршли. Не хочу оставлять ее на делянке, где я нашел папу. Там сейчас живоглот поселился. Когда вы утром поедете к маме, вы не попросите сэя Косингтона привести Битси домой?
Женщина помоложе, возможно, продолжила бы возражать и уговаривать Тима остаться, но вдова Смэк была уже далеко не молода.
– Еще что-нибудь?
– Две просьбы.
– Говори.
– Вы поцелуете за меня маму?
– Да, и охотно. Вторая просьба?
– Вы благословите меня в добрый путь?
Вдова задумалась и покачала головой.
– Что до благословения, то пистолет брата – это самое лучшее, что я могу сделать.
– Значит, этого должно хватить. – Тим выставил ногу вперед и поднес ко лбу кулак в знак приветствия и уважения. Потом развернулся, спустился с крыльца и принялся отвязывать Битси.
Тихо-тихо, почти неслышно – но все-таки не совсем неразличимо – вдова Смэк проговорила:
– Благословляю тебя именем Гана. А дальше все в руках ка.
Луна уже опускалась над лесом. Тим спешился и привязал Битси к кусту на обочине Тропы железных деревьев. Перед тем как пуститься в путь, мальчик набил карманы овсом. Сейчас он высыпал все, что было, на землю перед мулихой – так же, как вчера ночью сборщик налогов насыпал овса своему вороному.
– Не бойся. Утром сэй Косингтон тебя заберет.
В воображении Тима возникла картина: Питер Косингтон приезжает за Битси, а та лежит мертвая – с дырой, зияющей в животе, – убитая кем-то из лесных хищников (возможно, тем самым, чье присутствие Тим ощущал у себя за спиной прошлой ночью). Картина ужасная, да. Но что еще он мог сделать? Битси – очень хорошая, ласковая и послушная, но не настолько умна, чтобы вернуться домой самостоятельно, пусть даже она проходила туда и обратно по этой дороге уже сотни раз.
– С тобой ничего не случится, – сказал Тим, гладя Битси по мягкому носу. – Все будет хорошо.
Но был ли он в этом уверен? В голову пришла мысль, что, возможно, вдова Смэк права, права во всем, и его теперешние сомнения – это лишь первое из доказательств ее правоты. Но Тим прогнал от себя эти мысли.
Он не соврал обо всем остальном; наверняка не соврал и об этом.
К тому времени как Тим прошел три колеса в глубь Бескрайнего леса по Тропе железных деревьев, он и сам в это поверил.
Не забывайте, ему было всего одиннадцать.
В ту ночь костра не было. Вместо радушного теплого пламени от горящего дерева Тим увидел холодное зеленоватое свечение, мерцавшее в самом конце Тропы железных деревьев. Временами оно исчезало вовсе, но всегда появлялось опять – не очень яркое, но достаточно сильное, чтобы отбрасывать тени, которые скользили у мальчика под ногами, как змеи.
Тропа железных деревьев (здесь, ближе к концу, она превратилась в узкую колею, прорезанную колесами всего двух повозок, Большого Росса и Большого Келлса) резко свернула влево, огибая огромное дерево, ствол которого был больше самого большого дома в Древесной деревне. Еще сто шагов – и тропа закончилась на поляне. Вот два столба с перекладиной, вот дощечка с надписью. Тим смог прочитать каждое слово, потому что прямо над дощечкой, зависнув в воздухе на светящихся крыльях, которые бились так сильно, что были почти невидимы, парила сигхе.
Тим шагнул ближе. Глядя на это чудо, он на миг позабыл обо всем остальном. Ростом сигхе была не более четырех дюймов. Полностью обнаженная и очень красивая. Она светилась так ярко, что было трудно понять, то ли она сама по себе зеленая, как излучаемый ею свет, то ли свет просто окрашивает ее кожу зеленым. И все-таки Тим разглядел ее добрую, радушную улыбку и понял, что сигхе тоже видит его, хотя в ее ясных миндалевидных глазах не было зрачков. Ее крылышки издавали тихий и ровный гул, похожий на кошачье урчание.
Сборщика налогов поблизости не наблюдалось.