Она покачала головой.
— Даже не моей страны. Он умер как минимум за шестьдесят лет до моего когда.
— И однако он видел, что только-только произошло здесь. Один из вариантов, во всяком случае.
— Да. А Стивен Кинг знал эту поэму. — И внезапно ее осенило. Мысль эта сверкнула так ярко, что могла быть лишь истинной. Она посмотрела на Роланда округлившимися глазами. — Именно эта поэма стала для Кинга отправной точкой. Именно она вдохновила его!
— Ты так говоришь, Сюзанна?
— Да.
— Тогда этот Браунинг, должно быть, видел нас.
Она этого не знала. Слишком уж все запуталось. С тем же успехом можно было пытаться ответить на вопрос, что первично, курица или яйцо. Или искать человека в зеркальном зале. Голова у нее пошла кругом.
— Прочитай следующую помеченную строфу, Сюзанна. Прочитай экс-ай-ай-ай.
— Строфа тринадцатая, — начала она.
— А теперь я прочитаю тебе строфу четырнадцатую.
— Липпи. — Стрелок оттопырил большой палец правой руки, махнул ею над левым плечом. — Она самая. Ходячий скелет, редкая грива и все такое. Только лошадь вместо коня.
Она промолчала. О чем, собственно, говорить? Конечно, Липпи: слепая, костлявая, с шелудивой, растертой в кровь шеей. «Она, конечно, старая и уродливая, я знаю, — говорил старик… точнее, монстр, который выглядел, как старик. — Ты, старая говнапалата, пожирательница сена, чучело ходячее, четвероногая прокаженная». И все это здесь, в поэме, написанной задолго до появления сэя Кинга на свет, за восемьдесят, может, за сто лет… «Здесь конь слепой стоит не шевелясь…»
— «И плоть гниет, и обнажен скелет». — Роланд мрачно усмехнулся. — Мы это исправим. Отправим ее к дьяволу, где ей самое место.
— Нет, — покачала головой Сюзанна. — Не отправим. — В горле у нее пересохло донельзя. Очень хотелось пить. Но она боялась открыть кран и напиться. Кто знал, что текло по здешним трубам. Оставалось только одно: растопить снег и тогда уж напиться вволю.
— Почему ты так сказала?
— Потому что ее нет. Убежала в бурю, пока нас развлекал ее хозяин.
— Откуда ты знаешь?
Сюзанна покачала головой.
— Просто знаю. — Она перешла к следующей страничке поэмы, состоявшей из более чем двухсот строк. — Строфа шестнадцатая.
«Зачем явился…»
И замолчала.
— Сюзанна. Почему ты не… — И тут его взгляд остановился на следующем слове, которое он мог прочесть даже написанное английскими буквами. — Продолжай. — Голос его упал до шепота.
— Ты уверен?
— Читай, я хочу это услышать.
Она откашлялась.
— Строфа шестнадцатая.
— Он пишет о Меджисе. — Кулаки Роланда сжались, хотя она сомневалась, что он знал об этом. — Он пишет о том, как мы поругались из-за Сюзан Дельгадо, ибо потом наши отношения так и не стали прежними. Мы, как могли, старались восстановить нашу дружбу, но нет, прежней она не стала.
— После того как в жизни мужчины появляется женщина или в жизни женщины — мужчина, прежних отношений и быть не может. — Сюзанна протянула ему фотокопии. — Возьми. Я прочитала все отмеченные строфы. Есть в поэме что-то о походе к Темной Башне или нет, ищи сам. Ты сможешь все прочитать, если постараешься. Что же касается меня, я этого знать не хочу.
А вот Роланд, похоже, хотел. Пролистал странички в поисках последней. Они не были пронумерованы, но он без труда нашел нужную по белому пространству после строфы XXXIV. Но прежде чем начал читать, вновь раздался слабый крик. В тот самый момент, когда ветер полностью стих, так что не могло быть сомнений в местоположении источника.