Под волнами Иссык-Куля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К сожалению, Краснов не снял копий с этих изображений, а оставил только их описание, поэтому очень трудно определить, к какой эпохе они относятся. Мамонт и человек с саблей на одном рисунке несовместимы: к тому времени, когда человек научился делать оружие из меди, а потом из железа, мамонты уже вымерли. Возможно, Краснов видел изображение мамонта и людей, вооруженных саблями, на разных рисунках, но сам по себе факт изображения мамонта в Прииссыккулье, если только это действительно мамонт, очень интересен.

В последующие годы в Иссык-Кульской котловине было найдено огромное количество наскальных изображений. Большинство рисунков ученые относят к средним векам и новой эпохе, но некоторые сделаны несколько тысяч лет назад.

Значит, на побережье Иссык-Куля человек появился давно. Природные условия здесь были благоприятными для жизни людей. Сравнительно мягкая зима сменялась нежарким летом, богатый в то время растительный и животный мир обеспечивал человека пищей.

Итак, немые беспристрастные свидетели — камни с рисунками — заговорили.

Что же вызвало у древнего человека желание рисовать?

На этот счет существует много различных догадок. Одна из них, довольно своеобразная, но вполне правдоподобная, принадлежит историку Б. М. Зимма.

Человек видел, как труд изменяет мир, формы и качества предметов. Его воля и желания приводили к намеченной цели — он мог из бесформенного куска кремня сделать заостренное, удобное для руки рубило, вытесать из камня топор, прикрепить к древку наконечник копья и т. д. Это породило в человеке веру в возможность повлиять на окружающий мир. Но влиять на окружающий мир, по представлениям этого человека, можно было и посредством копии предмета, ибо копии, как и оригинал, тоже имеют своего духа или сами являются духом того предмета, который изображают. Так возникла идея изображать животных для того, чтобы добиться успеха на охоте. Если поразить камнем изображение животного, можно было надеяться, что во время охоты удастся поразить и само животное.

В Иссык-Кульской котловине на рисунках чаще всего изображены козлы. Почему именно козлы были излюбленным сюжетом рисунков, пока не установлено.

В 1954 году А. П. Окладников обнаружил на побережье Иссык-Куля остатки стоянки человека энеолитического времени — примерно III–I тысячелетия до н. э. Но самая значительная находка была сделана на Иссык-Куле в 1937 году.

Во время строительства фермы конесовхоза «Чолпон-Ата» в четырех километрах от села Семеновки колхозники обнаружили на берегу озера в земле уникальный археологический памятник — два комплекта предметов культового назначения. Первый комплект включал бронзовый прямоугольный стол с бортиками размером 83 X 79 и высотой 26 сантиметров, украшенный фигуркой яка и ножками, напоминающими лапы диких зверей, бронзовую курильницу 25 X 24 и высотой 28 сантиметров с фигурками, изображающими борьбу козлов со львами, и бронзовый шарообразный котел диаметром 57 сантиметров и высотой 41 сантиметр с вертикальными и горизонтальными ручками. Во второй комплект входили такие же предметы, чуть поменьше размерами, с курильницей круглой формы, по борту которой изображены фигурки барсов.

Ученому-историку Б. М. Зимма удалось установить, что найденные предметы принадлежат древним сакам, которые исповедовали зороастризм, или, другими словами, были огнепоклонниками.

В основе мира, по учению зороастризма, лежат два начала: свет, или добро, и тьма, или зло. Добро олицетворялось духом Ахурамазда, зло — Анхро-Майнью (Ариман). По учению зороастризма, в мире происходит постоянная борьба света и тьмы, борьба благого начала со злым, и она обязательно заканчивается торжеством добра.

Основным священнодействующим средством этой борьбы зороастрийцы считали огонь, поэтому огонь не должен был никогда угасать, и зороастрийцы поддерживали беспрерывное горение в специально для этого предназначенных приспособлениях — жертвенниках. Жертвенник состоял из стола с бортиками, который представлял собой плоский сосуд, наполненный бараньим салом, и курильницы. Курильница стояла на столе. По фитилю сало шло в трубочки курильницы и огонь неугасаемо горел.

Зороастризм зародился в Средней Азии. Культ зороастризма, как видно, очень просто и непосредственно выражал представление человека об окружающем мире, и любопытно в нем то, что зороастрийцы рассматривали мир в постоянной борьбе противоположных начал.

Найденные предметы раскрывают не только верования саков. Они говорят о том, что саки были искусными мастерами — во всяком случае в литейном деле они достигли большого совершенства. Фигурки животных, украшающих жертвенники, выполнены реалистично, с художественным мастерством и насыщены экспрессией.

По другим археологическим находкам и древним персидским барельефам можно судить и о внешнем облике саков. Саки, как уже говорилось, ведя кочевой образ жизни, были замечательными наездниками и воинами. «Седла, которыми они пользовались, не имели ни твердого каркаса, ни стремян, а представляли собой лишь мягкие, набитые волосом и шерстью подушки. Легкий лук небольшого размера являлся грозным оружием в руках такого всадника.

Саки-воины носили остроконечные шапки из войлока, длиннополые кафтаны и свободные шаровары, заправленные в мягкую обувь. На вооружении у них, кроме лука, состояли короткий меч и секира» [7].

В 1929 году археологи М. В. Воеводский и М. П. Грязнов вели раскопки усуньских курганов в районе Пржевальска. В курганах они обнаружили глиняные сосуды, расписанные красной краской, остатки железного меча и железных наконечников стрел, зеркало, бронзовую булавку, золотые украшения. Казалось бы, ничего особенного, никаких сенсационных находок, кладов с кучами золота, но… для археолога эти находки гораздо ценнее несметных сокровищ. Они дополнили данные китайских летописей и помогли наконец воссоздать внешний облик усуней.

Кочевой народ усуни были светловолосыми и светлоглазыми людьми высокого роста и сильного сложения. Усуни были вооружены тяжелыми луками, покрытыми костяными пластинками. На смену бронзовым наконечникам сакских стрел пришли массивные железные наконечники, укрепленные на длинных древках. Так как усуни часто вступали в рукопашный бой не покидая седла, мечи их были длинными.

Трудно сказать что-нибудь об усуньской женщине, но, во всяком случае, она, безусловно, немало времени уделяла своей внешности — в курганах найдено зеркало. Головная же булавка говорит о том, что усуньки, по-видимому, носили косы, заплетенные и собранные в пучок или узел, который скреплялся булавкой.

Наконец, летописи утверждают, будто усуни были исключительно кочевниками, но археологические находки поправляют это свидетельство: «Усуни. знали отчасти и оседлость. Наряду с войлочными кибитками у них встречались деревянные жилища, срубленные из арчи и тянь-шаньской ели, которые ставились на местах зимовок»[8].

А вот еще один исторический портрет, восстановленный по летописным и археологическим данным.

Сюань Цзан упоминает, что тюрки, обитавшие в При-иссыккулье в VIII веке, «брили головы спереди и носили косы сзади». Как же удалось дополнить этот портрет? От внимания советских археологов не ускользнуло упоминание о каменных истуканах, которые тщетно разыскивал Сюй Сун и которые нашел затем Голубев. После Голубева эти же изваяния в 1884 году обследовал географ Д. Л. Иванов и зарисовал некоторые из них, а историк А. В. Селиванов в 1896 году описал статуи. Наконец, в советское время изучением каменных изваяний занялся А. Н. Бернштам. К какому же выводу он приходит?

«Возле Тюпского городища, около селения Уйтал, имеются тюркские могильники с каменными балбалами (истуканами). По аналогии с алтайскими памятниками, можно предполагать, что эти изваяния изображали самих похороненных. Мужские изображения, обнаруженные около Уйтала, имеют ряд деталей, позволяющих восстановить образ кочевника-воина (тюрка). Голова его была выбрита, как сообщает еще Сюань Цзан, видна лишь часть волос на темени. (Селиванов говорит еще о том, что видел мужские изображения с усами.) Иногда голова бывает покрыта шлемом с поперечным валиком, который предохранял от удара меча. В ушах мужчин видны серьги в виде колпачка. Одеты воины были в короткий кафтан, подпоясанный в талии, причем на поясе висел меч, короткий кинжал, иногда точильный брусок и футляр для пиалы. Статуи женщин отличались тем, что на них обозначалась грудь, а в одном случае удалось наблюдать несколько заплетенных волос»[9].

Ознакомившись предварительно с некоторыми материалами, касающимися археологии Иссык-Кульской котловины, я, конечно, вообразил, что нечто особенное и сенсационное удастся найти, несомненно, и мне, и после моей находки все станет ясно. Представлялось это примерно следующим образом…

Я надеваю акваланг, беру в рот загубник, делаю два-три пробных вдоха и погружаюсь в бирюзовые студеные воды загадочного озера. «Продуваю» уши и устремляюсь глубже; десять, пятнадцать метров… Бирюзовый цвет воды постепенно сгущается, становится синим, видимость снижается. Но вот где-то справа от меня возникает неясный темный силуэт. Энергично работаю ластами, подплываю ближе и уже угадываю контуры минарета. Еще десяток метров в глубину, и я у цели… Круглая башня минарета опоясана кружевным восточным орнаментом, в который вплетается вязь арабских букв — изречение из Корана. Неподалеку можно различить развалины мечети. Подплываю к ним. У самой стены, полузанесенной песком и илом, на глубине около пятидесяти метров, тускло сверкает какой-то предмет. Выхватываю нож, лихорадочно копаю: запас воздуха в акваланге на исходе. Предмет оказывается довольно большим серебряным сосудом удивительно замысловатой формы. В это время в акваланге срабатывает указатель минимального давления: сигнал к тому, что следует немедленно подыматься на поверхность. Я хватаю сосуд за горлышко, нечеловеческим усилием вырываю его из вязкого ила и с предельной скоростью устремляюсь вверх. Однако на полдороге воздух кончается. Тяжелый сосуд тянет вниз, я подымаюсь очень медленно на затаенном дыхании. Мучительно непреодолимо хочется вдохнуть свежего воздуха. В голове появляется шум, перед глазами плывут красные и лиловые круги… Но вот поверхность! Товарищи втаскивают меня в лодку, и тут я теряю сознание. Когда я прихожу в себя, оказывается, что лежу на койке, а рядом сидит начальник экспедиции. Он жмет мне руку и говорит: «Поздравляю! В запаянном серебряном сосуде, который вы, рискуя жизнью, подняли со дна озера, хранились замечательные документы — они являются ключом к раскрытию загадки древних поселений Прииссыккулья, очутившихся под водой. Это открытие в корне меняет взгляд на целый ряд исторических процессов, происходивших у среднеазиатских народов в мусульманский период. Благодарю вас от имени отечественной археологии!..»

Неправда ли, здорово?!

Надеяться на столь быстрый и легкий успех в археологии может только человек, не имеющий об этой науке решительно никакого понятия. А я и был именно таким человеком, собираясь в экспедицию. Но когда я проследил историю расшифровки каменных изваяний, историю очень поучительную, дело представилось мне совсем в ином свете. Археология не знает блистательных открытий с налета, без кропотливого длительного труда, она не терпит поспешности. Прошло столетие с четвертью с момента обнаружения каменных изваяний у Тюпа, прежде чем было точно установлено, кого изображают эти изваяния и к какому времени они относятся. Археологические открытия подготовляются десятками, а иногда и сотнями лет. Гениальный и одержимый человек Генрих Шлиман отдал всю свою жизнь, чтобы раскопать гомеровскую Трою. Но всей его жизни и поразительной энергии не хватило для этого, подлинную гомеровскую Трою нашли уже после смерти Шлимана. Десятки лет раскапывали и продолжают раскапывать советские археологи древний Новгород. Более столетия раскапывали западные ученые Помпею и захоронения внутри египетских пирамид.

Чтобы составить точную картину жизни древних народов, археологу необходимо отнять у времени тысячи различных вещественных остатков. Но было бы неверно думать, что труд археологов сводится лишь к обнаружению этих остатков. Только после того, как каждый из них будет изучен тщательнейшим образом, в массе своей они могут уже быть свидетелями — фактами особенных обстоятельств жизни древних людей. При этом любопытно, что вещественные остатки часто являются свидетельством таких обстоятельств жизни, которые сами по себе вещественно не могут быть выражены. На первый взгляд это звучит парадоксально. Чтобы внести ясность, приведем такой пример.

В языческих погребениях — курганах и могильниках— археологи находили два скелета, мужской и женский. При этом на женском скелете нередко обнаруживали следы насильственной смерти. На основании этого было установлено, что у многих языческих народов существовал обычай: если умирал муж, за ним должна была следовать и жена — ее насильственно умерщвляли и хоронили вместе с трупом мужа. Однако несколько позже советскими археологами были найдены погребения, где наряду с мужскими скелетами были обнаружены женские и детские скелеты. Следов насильственной смерти они не носили. Чем же объяснить наличие детских скелетов вместе со скелетами взрослых в одних и тех же погребениях? Ученые пришли к выводу: в отдаленные эпохи свирепствовали страшные эпидемии, нередко они истребляли целые роды и племена. Когда эпидемия распространялась в каком-нибудь роду или племени, люди гибли семьями. Эти семьи и погребали в одном могильнике. Таким образом, вещественные остатки, в данном случае различные скелеты в одних и тех же могильниках, свидетельствуют об особенностях жизни людей отдаленных эпох, которые сами по себе материально не могут быть выражены: в первом случае они рассказывают о жестоком культовом обряде, во втором — о частых эпидемиях, с которыми люди той поры не умели бороться.

[7] «История Киргизии», т. I, стр. 47.

[8] Там же, стр. 54.

[9] «История Киргизии», т. I.