Я нервно забарабанил пальцами по крышке стола, тихо матюкнулся и намекающе спросил:
— Товарищ подполковник, а почему я?
Командир улыбнулся иезуитской улыбкой:
— А куда и кому? Это ты мне предлагаешь — это тепличное создание отправить служить в танковый батальон? В этот НАРОД? Который он видел из Москвы, и только по телевизору? Чтоб его там научили материться, пить, курить, вульгарно трахать совхозных девок в грязных сараях и боксах и много чего другому…? Это ещё ладно бы, хоть какой-то жизненный опыт получил бы… Но ведь его там мигом зачмырят и прогремим мы на всю нашу демократическую общественность, которой только и дай повод ещё раз в гавно нас окунуть…
— Ну, зачем-то в танковый батальон. У нас ведь кроме артиллерии есть и другие, даже более интеллигентные подразделения… Рота связи, например. Там и бойцы нормальные.
— Какая рота связи? О чём ты говоришь? Если наш полк был бы развёрнутым, то командир роты никогда не стал бы ротным. Ему самому нужна нянька и бойцы там тоже такие же лохи, как он сам. Прапорщика Сергеева даже в расчёт не берём.
Но я продолжал гнуть свою линию:
— Товарищ подполковник, ну а зенитчики. Там и офицеров комплект и все опытные.
— У меня претензий к зенитчикам нет. Офицеры на месте и опыта у них не занимать. Но у них методика работы с личным составом совершенно другая, чем у тебя. И я с ними, вернее мы всем полком, ещё быстрее известность получим, чем если его танкистам отдать. Ну, что ты не понимаешь что ли?
Короче, Боря — Всё… Ты мой лимит демократичности исчерпал. Я уже и в дивизию доложил, что ты персонально за него отвечать будешь и они сразу успокоились. Так что иди завтра на сборы молодого пополнения, забирай его, сажай в канцелярии, дай ему линейку, карандаш и пусть он там все два года сидит и учерчивается на хер…
— Не…, товарищ подполковник, слишком вы упрощенно на это всё смотрите. Это мне сейчас нужно чисто вымыть шею, посадить его туда и все два года нести его на своей шее, при этом вытирать ему сопли и наверное задницу тоже…
— Во…, Боря, ты самую суть понял и даже планчик небольшой накидал, где первым пунктом идёт — Вымыть шею…
— Всё вам смешки, товарищ подполковник, а мне отдуваться…
— Нам, Боря…, нам с тобой вдвоём, если что, под жопу и дадут, и на пенсию выгонят…
— Ага, вы уйдёте туда подполковником и командиром полка, а я только майором. Я тоже подполковника хочу получить.
— Ладно тебе хныкать. Во всё этом надо и положительные стороны видеть — зато познакомишься со знаменитой артисткой и ещё хвастать потом этим будешь…
— Да на хрен мне такое знакомство. Как женщину я бы её и трахнул, а как артистка она на мой взгляд совершенно посредственная, а так одни только головняки от неё.
Командир расхохотался во всё горло:
— Самое интересное, что ты её и оттрахаешь. Даже не сомневаюсь в этом, и солдатика этого оближешь с ног до головы, и наши борзые Даги в его сторону даже смотреть не будут, зная что это твой солдат и по еблищу получат мигом, если они даже только мирно поздороваться с ним захотят… Всё, Боря иди… Иди, а то пиво нагреется.
Командир отпускающе махнул рукой, а я предложил:
— Товарищ подполковник, может присоединитесь к нам? А?
Подполковник с укоризной посмотрел на меня:
— С тобой и с твоими командирами батарей — запросто, а вот с комбатами первого дивизиона — это только себя не уважать.
— Так может… я сюда притащу пива, рыбки — сядем, расслабимся…, — предложил сразу другой вариант.
— Иди…, иди, Боря. Сплачивай и спаивай свой коллектив…, — и уже когда я был на пороге добавил, — да… чуть не забыл. Дивизия предупредила, что вот эта артистка приедет сюда недельки через две и обязательно проведает своего любимца-протеже. Так что солдат должен быть всегда чистый и без, не дай бог конечно — синяков… Про отрицательные впечатления от службы, я вообще не говорю.
Моё появление в канцелярии, встретили хмельным и одобрительным гулом, судя по которому было понятно — ребятишки успели уже влить в себя по литрику и уже слегка расслабляющее поплыли. А я с удовольствием посмотрел на своих комбатов капитана Панкратова и лейтенанта Семухина. Семухин хоть и двухгодичник, но толковый и добросовестный, которому можно было поручить любую задачу. Про Панкратова и говорить не хотелось — любой командир хотел бы иметь такого подчинённого — грамотный, ответственный, просто добросовестный и я уж не говорю про хороший боевой опыт. Третий комбат у меня был вакант. В первом дивизионе — тоже два комбата, два двухгодичника. Яркие представители «пиджакового» племени. Лейтенант Глазырев — невысокого росточка, худенький, но чересчур активный и бестолковый. Вроде бы не дурак, схватывал всё на лету, но делал как специально всё наоборот. Как говорит мудрая армейская пословица — «Лучше иметь в подчинении предателя, чем подчинённого дурака. Ещё хуже, когда дурак с инициативой». Там хоть знаешь, что предатель предаст рано или поздно, а вот дурак может подставить в любой момент. Особенно когда он инициативный. Лейтенант Харченко, наоборот длинная дылда, по характеру сангвиник. Этому даже ничего и не поручалось. Бесполезно, только под непосредственным руководством. Так что командир полка был прав. Но ничего, я не командир полка — могу с ними посидеть и попить, тем более что они меня уже обогнали на целый литр и мне надо догонять.
В отличие от меня, офицеры сразу поняли, про кого я говорю, когда рассказал о причине вызова к командиру. Харченко и Глазырев восхитились самой возможностью познакомиться и с отпрыском знаменитой фамилии, и с самой знаменитой артисткой. Мой Семухин озадаченно хмыкнул, а Игорь Панкратов с осуждением посмотрел на «пиджаков» первого дивизиона, коротко и ёмко бросив:
— Дебилы…
— И что делать будем? — Спросил Игорь.
Я хорошо отхлебнул пива, на секунду задумался, а потом с досадой ответил: