— Так точно, товарищ подполковник.
— То есть ты сейчас — Гол как сокол и нищий, как вошь в кармане латыша…
— Так точно, товарищ подполковник… Примерно так. Заколебала эта нищета. Задумал тут с комбатами обновить всю экипировку и мат базу на оба дивизиона… Короче, заколебались резать чертить, клеить…, ну и так далее. А что у вас вариант с бойцом есть.
Командир аж встрепенулся в кресле:
— Во…, что значит опыт и профессионализм. В точку, Цеханович, смотришь. Есть боец и как вы артиллеристы любите — из интеллигентной семьи, умный, рисует и красиво пишет… Может ещё пляшет и классно поёт? Отдаю…, как от сердца отрываю… Себе б такого забрал…, но помня о любимой артиллерии… Правда, насчёт пляшет и классно поёт я только что сам придумал. Но всё равно — боец есть.
Но вот такая командирская щедрость, мне не совсем понравилась, а сделав поправку на многолетний опыт и профессионализм, который как говорится — не пропивается — НАСТОРОЖИЛСЯ. Потому что такой флакон, в котором всё вместе — и умный, и рисует и красиво пишет, да ещё из интеллигентной семьи, в армии просто не существует, да при том, что его не забирают себе, а наоборот отдают. Явно флакончик-то битый…
Командир уловил мою настороженность, засмеялся:
— Да ладно, успокойся… и колючки из глаз убери. Завтра пойдёшь в 276 полк и заберёшь его к себе.
— Есть, товарищ подполковник, — я поднялся, — разрешите идти?
— Да куда ты помчался? Сядь, — с досадой воскликнул командир, — тебе, что не интересно какую подляну подсовывает родной командир полка?
Я внимательно посмотрел на командира. Был он нормальным командиром, грамотным и справедливым, проявлял заботу о своих подчинённых и пёкся за полк. Пользовался заслуженным авторитетом в офицерской среде и что немало важно, допускал обсуждение своих приказов, правда, только в разумных пределах. Даже можно было слегка и эмоционально поспорить с ним и попытаться переубедить его и развернуть ситуацию в другую сторону. Но если ты «зарывался» случайно, или переходил некую незримую границу, либерализм прямо выдувался из командира насквозь и тогда приказ выдавался жестяным голосом, а ты стоял по стойке «Смирно».
Сел и со вздохом сожаления приготовился слушать эти подлые слова.
— Боря, — командир подался вперёд и опёрся грудью на сложенные руки, как бы придавая проникновенность своему тону и словам, — Этот приказ мне спулила дивизия, а им навязал округ. Я как мог барахтался, сопротивлялся, но ничего поделать не смог. Ну, ты ж меня знаешь.
Да, я знал командира и даже представлял, как он мог сопротивляться. Но его тоже видать поставили по стойке «Смирно» перед приказом.
— Ну, так вот. Боец то действительно есть. И ты его завтра можешь забрать. Из молодого пополнения и округ держит этого бойца на особом контроле.
— Что? Чей-то сынок? — Предугадал я.
Командир откинулся на спинку кресла:
— Да. Сегодня прибыл с молодым пополнением, а завтра ты его заберёшь под своё крыло. Фамилия его…, — дальше командир полка с видимым безразличием назвал фамилию молодого солдата. Фамилия оказалась знакомой и я натужно наморщил лоб, добросовестно пытаясь вспомнить — Кто это?
— Ну, как тебе, фамилия…? — Через некоторое время, с любопытством наблюдая мои потуги, спросил командир.
— Блин. Фамилия больно знакомая, а вот никак не могу вспомнить хоть одного полковника или генерала окружника с такой фамилией.
— Боря…! — В весёлом изумлении взвился командир, — Ты что, не знаешь эту фамилию?
— Так я и говорю — знакомая фамилия, а вспомнить не могу.
— Ну, ты даёшь! Услышав эту фамилию, люди вскакивают с места и восторженно восклицают — ООООооооо… — командир округлил губы и глаза, отчего его лицо мигом стало глупо-восторженным.
— Хорошо…, если это не сынок окружника, а с министерства обороны, то мне чего-то ООООооо…, говорить совсем не хочется. А наоборот, разочарованно — УУУУуууууу…
— Какое министерство обороны? — Командир откровенно веселился, — ты хоть ни кому не говори, что не знаешь про этих знаменитостей, дебильной деревенщиной выглядеть будешь…
Я в недоумение скорчил рожу и ещё раз попытался вспомнить.
— Боря…, — в отчаянном веселье вскричал командир, — ты хоть телевизор и кино смотришь иногда…???
— Тьфу ты…, японский городовой… Вот это я тупанул, товарищ подполковник, — слова «телевизор» и «кино» сыграли роль кодовых слов и в башке у меня сразу же всплыла целая семейная плеяда артистов, киноартистов, режиссеров, писателей обременённых народной любовью, с кучами вручённых различных премий начиная от Сталинской, Ленинской и кончая Государственной, увешанные различными званиями «Народный артист РСФСР, Народный артист СССР», уж не говорю про многочисленные ордена и можно и дальше вспомнить и другие титулы.
— Погодите, товарищ подполковник, насколько я помню у них только одна дочка — артистка, тоже заслуженная. И всё.
— Ну это, Боря, совершенно не важно — одна, две… Или пять по всему Союзу. Важно то, что у этой знаменитой семьи есть любимый, вот этой дочерью, тоже знаменитой артистки, мальчик, родственник, который и будет служить у тебя. И это она, именно там, в Москве, и подняла в министерстве обороны вот эту нехорошую волну. И мы с тобой, и с ним вместе, теперь будем служить, как под прожектором. Мощным таким и сильным прожектором…