MoreKnig.org

Цикл "Герхард Зельб" и другие романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Шлинк Бернхард



Шрифт:

Она приезжала раз в два-три месяца и оставалась на несколько дней. Она перешивала платья, юбки и блузки, куртки, брюки и рубашки, которые нам отдавали родственники, подгоняла все это для моих старших сестер и брата, а когда брат вырастал из этих вещей, они перешивались для меня. Она латала дыры, прорванные колючей проволокой или терновой изгородью, а то и лыжной палкой, подкладывала с изнанки кусочек ткани или нашивала сверху кожаный лоскут. Износившиеся простыни она разрезала пополам, потом стачивала, соединив еще крепкие края. Она штопала чулки и носки, если на это не оставалось времени у нашей матери, которая, вообще-то, не хотела нагружать ее такой примитивной работой, не подобающей настоящей портнихе.

Когда она приезжала, из спальни родителей вытаскивали швейную машину и ставили у окна в столовой, которая заодно была еще и музыкальной комнатой, так как в ней стояло пианино. Машина была фирмы «Пфафф» – фамилия изготовителя, выложенная светлыми буквами по черному дереву футляра, ярко белела также на черном блестящем боку машины и была вплетена в орнамент из матовых чугунных завитушек, которыми под столиком машина соединялась с педалью. Моих сестер и брата машина раздражала. Из-за нее в комнате делалось тесно, а им надо было заниматься на пианино, виолончели и скрипке. А я ее любил. Мне казалось, это какая-то чудесная вещь, как в кухне старая плита с белыми эмалированными стенками и черными конфорками, или на залитых горячим асфальтом улицах паровой каток, или на площади черные старомодные такси – дрожки с бензиновым двигателем, или на вокзале черные паровозы с зелеными вагонами.

А ее шум! Тук-тук, тук-тук, тук-тук, четкое цоканье, негромкое полязгивание, шуршание, пощелкивание, они постепенно нарастали, ускорялись, делались ритмичными и ровными, как быстрый перестук паровозных колес. Через некоторое время шум замедлялся, иногда снова оживал, иногда затихал совсем. В те дни, когда приходила Ольга Ринке – мама называла ее просто Ольгой, а мы, дети, – фройляйн Ринке, – я играл в столовой. Когда меня решили отдать в детский сад, я три дня ревел не умолкая, пока мама не уступила, рассудив, что в большой семье, где есть старшие дети, а отец приходит домой к обеду и нередко приводит гостей, да еще молоденькая помощница по дому, живущая на правах члена семьи, и время от времени бывают еще квартиранты, мне сполна хватит социальных контактов и детский сад не стоит моих слез.

Под стук швейной машины я гонял вагончики по рельсам своей железной дороги, строил из деревянных кубиков дома и фабрики или сам играл в портного, садился на мамину скамеечку, раскладывал перед собой на табуретке лоскутки ткани и передвигал их, одновременно стуча пяткой по полу.

Я долго не понимал, что фройляйн Ринке глухая. Мама не раз пыталась растолковать мне, что значит быть глухим. Но все, что мог я, могли и взрослые – как же тут представить себе, что фройляйн Ринке не может слышать? Чтобы объяснить, мама велела мне заткнуть уши. Но ведь фройляйн Ринке не затыкает себе уши?

Случалось, я кричал на нее, если она не отвечала на вопрос или не обращала внимания на просьбу. Я не смел теребить ее за одежду или дергать за руки, как кого-то из членов нашей семьи, когда на меня не обращали внимания. Но я кричал все громче и громче, а она невозмутимо занималась своим шитьем или чем-нибудь еще, пока ее взгляд не падал на меня. Тогда она говорила со спокойной озабоченностью: «Фердинанд?» – и спрашивала, что со мной такое, а меня это сбивало с толку, и я уже не мог сообразить, о чем хотел попросить или какой вопрос задать.

В пять лет я заболел хроническим воспалением среднего уха. Уши болели, там что-то стучало, шумело, из ушей текло, по нескольку дней уши были забиты гноем, и любые звуки доносились будто откуда-то издалека. Мама отвела меня к врачу, тот страшными инструментами продувал мне нос и промывал уши, обе процедуры были просто ужасны, не столько из-за боли, сколько из-за грубости, когда что-то просовывали внутрь моей головы. Я отчаянно отбивался и ревмя ревел, невзирая на то что мама положила в мою красную сумочку на ремне конфету и обещала, что по дороге домой можно будет ее съесть, если у доктора я буду вести себя как послушный и тихий мальчик. После лечения я какое-то время слышал нормально, но затем уши снова забивало гноем, мой слух слабел и все звуки доносились еле-еле, словно откуда-то издалека.

2

Болел я в детстве часто, уже и тогда, когда распрощался с хроническим отитом. Хуже всего были бронхиты с высокой температурой – из-за них я неделями лежал в кровати.

Помню тишину комнаты, где я лежал, помню приглушенные звуки квартиры и улицы, обрывки скрипичных этюдов сестры и виолончельных упражнений брата, крики ребят, играющих в саду, урчание проезжающего грузовика. Помню игру света и тени на потолке моей комнаты, наколдованную ветвями деревьев за окном, и яркие желтые лучи, прорезавшие темноту, когда по улице проносился автомобиль. И помню чувство одиночества, не покидавшее меня во время болезни. Я любил читать, читал много, мама находила, чем меня занять, научила меня разбирать написанное от руки, научила распарывать старую одежду, чтобы из нее шились новые вещи, и очень следила за тем, чтобы я самостоятельно наверстывал все, что пропускал в школе. Но мне-то хотелось гостей, компании, разговоров.

Это не значит, что маме, сестрам и брату не было до меня дела. Но на маме лежала масса обязанностей по дому, к тому же, как жена пастора, она много времени проводила в женских кружках и союзах, а у сестер и братьев была школа, да занятия музыкой, да игра в оркестре, да хор, да еще физкультура. Они заглядывали на минутку и, чуть-чуть посидев со мной, убегали по своим делам. Иногда приходил проведать меня отец и, если я не успевал подвинуться, садился прямо мне на ноги, придавливая своей тяжестью. А он, обронив два-три слова, погружался в раздумья, особенно если навещал меня вечером в субботу, оторвавшись от подготовки к воскресной проповеди. Так что моими самыми надежными собеседницами были женщины, которые часто бывали в нашем доме и любили посидеть со мной.

Во-первых, уборщица, которая снова и снова говорила нам, что она, дескать, получше узнав людей, любит только животных; однако она брала меня с собой на праздничные гулянья, и мы с ней катались на цепной карусели и съезжали с «американских горок», а когда я болел, она читала мне сказки братьев Гримм, причем особенно смаковала сказки страшные и жестокие. Затем жена кистера[18], в церкви она подменяла спившегося мужа, а то бы он потерял место, а к нам приходила обсудить дела церкви и церковной общины, детей у этой женщины не было, вот она и питала ко мне нежность и неустанно просвещала меня о пагубности пьянства. Загадочной была детская докторша, к которой меня часто водили либо приглашали ее к нам домой, из всех, кого я знал тогда, она единственная была еврейка, и с медсестрой, спрятавшей ее от нацистов и спасшей от гибели в Третьем рейхе, ее связывали такие близкие отношения, каких я никогда у других женщин не замечал. Время от времени к нам приезжал эмигрировавший из Советской России друг моего отца; со свойственной русским непринужденностью, с какой они и пользуются гостеприимством, и сами гостеприимство оказывают, он по нескольку дней, а то и недель жил у нас с женой и страдающей психическим расстройством, но добродушной дочкой. Жена этого человека рассказывала, сидя у моей кровати, о жизни в Петербурге до и во время революции, о полном треволнений путешествии, когда по поручению ее отца казаки вывезли ее семью из Петербурга в Одессу и посадили на корабль, уходивший во Францию. Часто нас навещала и сестра первой жены моего отца, которая, когда он овдовел, была не прочь занять место своей почившей сестры и выйти замуж за моего отца. Вот кто меня мучил – она ставила мне банки и клизмы, но я ей прощал за прочувственное исполнение песни Шумана на слова Гейне о гренадерах.

3

Когда фройляйн Ринке, бывая у нас, видела, что некому составить мне компанию, она садилась возле моей кровати и латала дырявую одежду. Она рассказывала мне народные сказки Силезии и Померании, легенду о Рюбецале, истории из жизни Старого Фрица[19]. Как все дети, я мог снова и снова слушать одни и те же истории.

Скажем, истории про Старого Фрица и его флейту. Наслушавшись рассказов о его любви к флейте, мне захотелось научиться играть не хуже, чем Старый Фриц, и я стал заниматься музыкой дольше и старательнее – на какое-то время флейта сделалась моим лучшим другом. Ведь Старый Фриц даже в военный поход взял с собой флейту, но играть уже не смог, пальцы не слушались, потеряли подвижность из-за подагры, а после войны, когда он вернулся в Потсдам и снова взялся за флейту, опять ничего не получилось. Тогда он велел убрать ее и сказал с горестным вздохом: «Я потерял своего лучшего друга!»

Когда я подрос и зачитывался книгами о Робинзоне и Гулливере, в мечтах путешествовал вместе со Свеном Гедином[20] по степям Азии и с Руалем Амундсеном к Южному полюсу, фройляйн Ринке рассказала мне о путешествиях и приключениях Герберта. Войну с гереро она в своем рассказе опустила: Герберт, дескать, путешествовал по Африке так же, как в Аргентине, Карелии, Бразилии и прочих местах, куда его приводили странствия. Она рассказывала о пустынях, о миражах и степных пожарах, о змеином укусе, о лебедях, что величаво взмывают над золотой водой и вновь опускаются на водную гладь, о битвах со снежной стихией. Экспедицию Герберта на Шпицберген и Северо-Восточную Землю она вообще не упоминала. Когда же я спросил, где теперь Герберт, она сказала, что он не вернулся из своего последнего путешествия.

Рассказывала она живо, при этом не сводила глаз с моего лица, чтобы сразу заметить, если я захочу о чем-нибудь спросить или что-то сказать, и я знал, что мне принадлежит все ее внимание. Она не садилась на край моей кровати, а пододвигала стул и сидела выпрямившись, положив руки на колени.

Но фройляйн Ринке не только рассказывала. Если у меня был жар, она укрывала меня еще одним одеялом или клала на мой лоб холодную влажную тряпицу. Все ее движения были тихими и плавными, от нее пахло лавандой, у нее были теплые руки и вселяющая спокойствие величавость. Я любил ее близость и прикосновения ее рук, любил их и когда она касалась моей спины, или плеча, или головы при примерке, надевая на меня куртку, которую укоротила или убавила в боках, или прилаживая кожаные заплатки на вытертых локтях.

Однажды – я учился в первом или втором классе гимназии – мама попросила фройляйн Ринке пожить у нас дома несколько дней и присмотреть за мной. Сестры где-то разъезжали со своим хором, брат стажировался в сельской школе, из тех девушек, что учились в школе домоводства и были присланы к нам в семью на практику ведения домашнего хозяйства, одна уже уехала, а другая ее еще не сменила, мама же должна была вместе с отцом ехать за границу на конференцию. Мама знала французский и английский, а отец нет, а в те времена на конференциях не всегда были переводчики, так что отец без мамы не мог обойтись. К тому же вопрос о единстве евангелических церквей, который тогда обсуждался на конференциях, маму волновал не меньше, чем отца.

В доме настала тишина. У нас ведь мама играла на пианино, когда только выдавался свободный часок, – утром хоралы, вечером сонаты Моцарта и Бетховена, этюды Шопена; сестры и брат регулярно занимались игрой на своих инструментах, нередко мы музицировали все вместе, и еще мы пели. После долгих колебаний родители все же подчинились духу времени и купили радиоприемник, подписались на газету с программой передач, с тех пор важное место в наших семейных вечерних досугах стало занимать прослушивание музыкальных радиопередач. А в те дни, которые я проводил с фройляйн Ринке, ничего подобного не было. Когда я играл на флейте, мне казалось, будто звук у нее слишком громкий и неприятный, и я перестал заниматься. Включать радио, притом что фройляйн Ринке не слышит, я считал бестактным. Мы с ней разговаривали, однако это ведь была не та живая беседа, не тот бойкий разговор о том и о сем, какой в нашей семье обычно шел за столом, а сосредоточенный обмен сообщениями. Часто мы за едой молчали.

Я ощущал благожелательность фройляйн Ринке. Когда я приходил домой из школы, она готовила мне поесть. Кенигсбергские клецки, капустные голубцы, яйца под майонезом с горчицей, запеканку из макарон. И откуда только она знала, что это мои любимые кушанья! Мама считала, что детей не следует баловать, и наверняка не говорила с фройляйн Ринке о моих любимых блюдах. Должно быть, фройляйн Ринке за годы знакомства с нашей семьей сама заметила, какие кушанья я съедал, ни крошки не оставляя на тарелке.

По вечерам мы усаживались на диване, и она рассказывала. Я сидел, повернувшись к ней, иногда, обняв за плечи, она привлекала меня к себе, и мне, не избалованному теплом и лаской, была приятна ее близость.

4

Она начала рассказывать о Герберте, потому что я читал книжки о путешествиях и приключениях, – ведь он много путешествовал и пережил множество приключений. Позднее она рассказывала о Герберте, потому что я уже был в том же возрасте, как Виктория, Герберт и Ольга, когда они играли втроем. Я узнал о жизни в поместье и в деревне, о народной школе и занятиях, на которых они готовились к конфирмации, о собаке Герберта и о его увлечении бегом, об общих играх, прогулках и катании на лодке. Она рассказывала, как органист согласился учить ее игре на органе, а учитель приносил ей книги из своей библиотеки, потому что она не давала им покоя, пока не добилась своего.

Когда я подрос, у меня начались конфликты с родителями, особенно с матерью. По ее мнению, я и книги читал не те, и фильмы смотрел не те, мои друзья ходили в джинсах, курили, выпивали, я не хотел от них отставать и вместе с ними целыми днями бездельничал в бассейне или в кафе, я отлынивал от воскресного посещения церкви, успехами в школе тоже не мог похвастаться. Как я считал тогда, родители должны были понять, что я хочу испытать себя, а по их убеждению, я вел себя безответственно и неумно. Они не отличались какой-то особенной строгостью – но моя юность пришлась на пятидесятые годы, и для моих родителей фильм с Брижит Бардо был воплощением порока, пьеса Брехта – символом коммунизма, а джинсы были их сыну не нужны, во-первых, потому, что у него есть другие, приличные брюки, а во-вторых, джинсы быстро изнашиваются. Когда у меня вдобавок появились сомнения в правильности политического курса Аденауэра, за которого мои родители голосовали на каждых выборах, и я однажды попробовал завести об этом речь, отец воспринял это как атаку на тот мир, который сам он помогал построить после всех ужасов нацистского режима. Мама старалась примирить нас, говоря, что отец хочет лишь хорошего и я, мол, тоже не хочу ничего плохого. Но мы не примирились, и ссоры у нас происходили снова и снова. Мои сестры и брат были старше и благоразумнее, они не бунтовали и вообще избегали выяснять отношения.

В подобной ситуации иногда выручают дед с бабушкой, они спокойнее, чем родители, на них не возложены задачи и ответственность воспитателей, да и жизненный опыт научил их, что подростковые конфликты со временем проходят и не стоит из-за них волноваться. Но мои дед и бабушка жили далеко. Зато фройляйн Ринке, когда приезжала к нам, всегда была готова отложить в сторону шитье и сочувственно выслушать меня. По поводу курения, спиртного и джинсов она с улыбкой качала головой. Мои тогдашние суждения о политике ей наверняка казались незрелыми, однако она слушала меня серьезно, и не только потому, что она голосовала не за Аденауэра, а за Олленхауэра[21] и, уже выйдя на пенсию, вступила в профсоюз, – просто, в отличие от моего отца, она не считала, что мир пятидесятых годов очень уж ладно скроен и крепко сшит, напротив, многое в нем, как говорится, сметано на живую нитку. К тому же стихи Брехта она любила едва ли меньше, чем Гейне.

Ей, конечно, очень не нравилось, что я так запустил школу, а так как ко всему остальному она относилась с пониманием или, по крайней мере, с дружелюбным удивлением, я не мог игнорировать ее неодобрение. Она ведь рассказывала мне, что хотела поступить в гимназию для девушек и что ей не дали этой возможности, рассказывала, как подготовилась к экзамену, самостоятельно пройдя всю гимназическую программу. Образование было привилегией. Иметь возможность учиться и не воспользоваться этой возможностью – это же глупость, избалованность, самонадеянность. Нет, то, что мои дела в школе пошли хуже, решительно никуда не годилось.

5

Когда я начал интересоваться девочками, моя мама опять-таки обеспокоилась. Не дай бог, сын слишком рано влюбится и слишком рано свяжет себя брачными узами. Она проследила за тем, что я читаю, – а я то вместе с Феликсом Крулем менял женщин как перчатки, то с Жюльеном Сорелем соблазнял мадам де Реналь и Матильду де ла Моль, то с князем Нехлюдовым совращал крестьянскую девушку Катюшу Маслову… Мама пришла в ужас.

Фройляйн Ринке с интересом слушала, чем мне понравилась та или другая девушка и чем сам я старался им понравиться. Она рассказывала, как они с Гербертом ухаживали друг за другом, как искали и нашли друг друга. Ухаживание не терпит спешки, говорила она. Чтобы быть близкими, не обязательно быть женатыми, но необходимо прежде долго ухаживать друг за другом и хорошо узнать друг друга.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
[ТИРАН]: Я у мамы Паучок
[ТИРАН]: Я у мамы Паучок
[Детская фантастика / Приключения / Фэнтези]
Переродился. Дождался освобождения акушером из заточения, но поиграть со стетоскопом не дали, да ещё снотворным заклинанием швырнули, даже не дав сказать своего первого "Агу!" А дальше я думал,
0
Новогоднее дежурство с миллионером
Новогоднее дежурство с миллионером
[Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза]
Новый водитель трамвая, с которым мне предстоит дежурить в Новый год, не тот, кем хочет казаться. Загадочный и притягательный. Вдруг он герой моего романа? Или тот, кто сделает больнее
0
Найденный наследник должен умереть
Найденный наследник должен умереть
[Современная проза / Приключения / Фантастика / Попаданцы]
В мир китайской новеллы о настоящем и поддельном наследнике попал кто-то что-то знающий. Ему достались знания о новелле. И он начинает решительно действовать...
0
Земский докторъ. Том 15. Мюнхенский узел. Книга 1
Земский докторъ. Том 15. Мюнхенский узел. Книга 1
[Документальная литература / История / Историческая проза]
Лето 1921 года. Иван Палыч Петров едет с советской делегацией в Мюнхен: там по давней договорённости должен вырасти завод по выпуску пенициллина. Только доктору не до заводов. В одной из
0
Регрессор 2
Регрессор 2
[Приключения / Фантастика / Фэнтези / ЛитРПГ (LitRPG)]
Регрессия Ранг: Легендарный Тип активации: Автоматический / Ручной Уровень: 3 Максимальная дальность возврата: 8 суток Частота автоматической установки контрольных точек: 5 часов
0
Перекрёсток. Том первый: Певерелл
Перекрёсток. Том первый: Певерелл
[Проза / Современная проза / Фантастика / Попаданцы]
Гарри Поттер прожил долгую жизнь. Он победил Волдеморта, вырастил детей, тридцать лет учил студентов защищаться от Тёмных искусств и пережил почти всех, кого любил. Он умер в ночь на свой сто
0
Дневник Оборотня
Дневник Оборотня
[Любовное фэнтези / Современная проза / Фантастика / Фэнтези]
Наконец, я осуществила свою детскую мечту, купила дом не далеко от лесного массива, в нем я начну новую жизнь, которая меня ждёт......
0
Вольный лекарь. Студент. Том 8
Вольный лекарь. Студент. Том 8
[Ужасы / Проза / Современная проза / Приключения]
Несмотря на козни одного профессора, я смог поступить в медицинскую академию. Однако мою радость омрачила дурная весть: Полина и Сергей пропали по пути в Москву. Я должен их найти, ведь только у меня
0
Чужая невеста – моя жена
Чужая невеста – моя жена
[Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза]
- Давно ты помолвлена с Саидом? - Ваня, - Рада отняла от его лица платок и посмотрела растерянно. - Отвечай. Я хочу знать! Рада с трудом сглотнула ком в горле и бесцветным голосом
0
Коллекция Эротических Фэнтези Артов
Коллекция Эротических Фэнтези Артов
[Любовное фэнтези / Эротика, Секс / Проза / Фэнтези]
Создано с помощью нейросети. История про Петю который очень хотел купить артбук. Сам артбук прилагается. В артбуке вы найдёте эротические арты по мотивам 18+ произведений автора Никита Кита.
0
Кольцо Судьбы. Том 6. Ткач снов
Кольцо Судьбы. Том 6. Ткач снов
[Приключения / Фантастика / Фэнтези]
Перевод: Крипт С.
0
Кольцо Судьбы. Том 5. Демонесса
Кольцо Судьбы. Том 5. Демонесса
[Ужасы / Проза / Приключения / Фэнтези]
Перевод: Крипт С.
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Охота вслепую
Охота вслепую
[Боевик]
Знаменитый вор в законе по кличке Варяг после долгих кровавых передряг находит компромисс с властью. В обмен на обещание отойти от всех воровских дел он получает высокий государственный пост. Свои
0
43 таракана в твоей голове. Психологические и психиатрические синдромы, которые отравляют нам жизнь
43 таракана в твоей голове. Психологические и психиатрические синдромы, которые отравляют нам жизнь
[Основы психотерапии / Общая психология]
Если иногда кажется, что ваша психика – большая коммуналка, где втихаря поселились «паника», «самокритика» и «вечный спасатель», – эта книга для вас. Здесь вы найдете «досье» на каждого «оккупанта»,
0
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
[Классическое фэнтези / Социальная фантастика]
А в каком бы мире мы жили, если бы Владимир в Х веке принял ислам, а не христианство?.. А потом изобрели бы «машину времени», и отправился бы исследователь разбираться в причинах такого выбора… Во
4
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
[Домашние животные / Руководства]
Книга известного в мире дрессировщика собак и бихевиориста с 30-летним стажем поможет решить самые сложные проблемы с любой собакой. Пошаговое руководство от автора, который помог более 100 000
0
Мария Кюри
Мария Кюри
[Образовательная литература / Биографии и Мемуары]
Серия «Удивительные личности для детей» — это уникальный проект, который позволяет разнообразить и улучшить досуг родителей и детей. Книги серии написаны в захватывающей и доступной форме, что делает
0
Перерождение деда
Перерождение деда
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Человек, рожденный в начале двухтысячных, прожил свою жизнь до глубокой старости и вот готовится познать есть ли там что дальше. Он точно не мог представить, что его дальнейший путь будет зависить от
2
Черное дерево
Черное дерево
[Современная проза]
Себастьян Мур нарушил каждое данное ей обещание, но всякий раз, стоит закрыть глаза, Марфиль слышит в голове только его голос: «ОН МОЙ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Я ЕГО ПОДОПЕЧНАЯ». Сможет ли Марфиль
0
Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига
Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига
[Историческая проза / Публицистика / О войне]
Великий подвиг и ужасная трагедия. Тяжелейшее испытание не только для солдат, но и для мирных жителей нашей страны, ставшее одним из ключевых событий Великой Отечественной войны. 872 дня голода и
1
Озброєні
Озброєні
[Юмористическая фантастика]
«Озброєні» — другий роман циклу «Варта» серії «Дискосвіт» Террі Пратчетта. Нічна сторожа знову переживає не найкращі часи. Капітан Ваймз планує одружитися і повернутися до цивільного життя, тож
0
Адвокат вольного города 7
Адвокат вольного города 7
[Неотсортированное (Жанр неизвестен) / Альтернативная история]
Обвешавшись статусами как новогодняя ёлка, Филинов ищёт слабое место у своего могущественного врага.
3
Внутренности жизни
Внутренности жизни
[Самиздат / Современная проза / Юмористическая фантастика / Социальная фантастика]
Книгу «Внутренности жизни» автор начал писать на гребне пессимистичной волны. В конце концов, получилась дикая ирония абсолютно на все проявления жизни людей, которые автор описал как скопище
0
Ведьма и её тень (СИ)
Ведьма и её тень (СИ)
[Любовная фантастика / Самиздат]
«У вас были ведьмы в роду?». Именно с этого вопроса началась черная полоса в жизни Полины: за ней увязался сталкер, идеальный брак рассыпался, словно песочный замок, а затем она и вовсе лишилась
1