Вообще-то я думал о венгерской операции, но какая разница. Почерк у провокаций везде один и тот же. Убить своих, и выдать за нападение.
- Согласен... Но, там они хотя бы солдат постреляли. А здесь... Бомбе ж все равно - мужчина, женщина или ребенок. Тем более, когда те ночью спят в своих кроватях.
- А наших, значит, бомбить можно, да? - почему-то меня разозлила такая философия. - Странно рассуждаешь.
- Брось, командир... - отмахнулся капитан. - Не передергивай. Отлично понимаешь, что я хотел сказать. И вообще, не узнаю я тебя что-то сегодня. То нас строил, за малейшее раскисание, а теперь сам весь на нервах. Будто беременная баба. Не знаешь, что ожидать. Судьба этой немочки покоя не дает? Так забирай с собой... Вот только сомневаюсь, что ей понравится в Сибири.
Прав капитан. Сто раз прав. Не о том я думаю... Но, что поделаешь, если девушку я, особенно теперь, чувствую... а все остальное, нет-нет, да и воспринимается, как сон. Или кино с эффектом полного присутствия. Интересный такой боевичок. Где-то даже опасный. Но в нужный момент экран погаснет, включится свет в зале и все - живые и невредимые разойдутся по домам.
- Ты прав, Василий Семенович... - пришлось объясниться. - Меня и в самом деле слегка трясет. Но не из-за того, что ты подумал, не из-за девчонки. Такая натура... Когда действую - нервы, как железные. А пока обдумываю и просчитываю варианты, чувствую себя школьником на выпускных экзаменах. Вроде, учил и все знаю, а мандраж такой, что аж в ушах звенит.
- Бывает, - с пониманием отнесся капитан. - Я тоже знаю одного хлопца. До комполка дослужился. А как в атаку идти, у него зубы так ныть начинают, что никакая таблетка не берет. Только стакан спирта...
- Хорошая идея... - улыбнулся я. - Вот только боюсь, в привычку войдет...
Митрохин пожал плечами и кивнул. Мол, это да. К хорошему привыкаешь быстро. Но спросил о другом.
- Думаешь, это сын экономки?
- А какие варианты? Человек свободно перемещается по дому. Все знает. Даже то, о чем мы говорили наедине... Черт! - я хлопнул себя по лбу. - Так вот каким образом она слышала, когда мы с А... Слуховые ходы.
- Ты о чем?
- Видимо, генерал Тресков или кто-то из его предков был сильно подозрительный человек. Или чересчур любопытный. И дом построили так, что в каждой комнате есть что-то, вроде слухового окна.
- Я понял... - капитан внимательно осмотрел стены и потолок. - Хочешь сказать, что все это время нас прослушивали?
- Точно...
- А мы, как последние свиристелки, на завалинке говорили не таясь... И что теперь?
- Ну, никакую Большую военную тайну, Василь Семенович мы с тобой не выдали. Что они такого важного узнали? Что мы советские диверсанты? И что? Завтра уйдем, и всего делов. Это тем, кто остается, надо волноваться, чтобы мы лишнего не сболтнули. А то ведь и нам о них много чего лишнего известно.
Митрохин засмеялся.
- Ага. Поймал мужик медведя, а тот его не отпускает... О! Приехал кто-то! Адольфа на ночь глядя принесла нечистая, или англичанин так быстро вернулся?
Я глянул в окно и увидел остановившийся Опель-капитан англичанина.
- Наш...
Хорст вышел из машины, подошел к задней дверце, открыл и помог выбраться... Адель.
- Не понял? А это что за фокусы? Договаривались же!
- Чего там? - Митрохин сделал движение, словно хотел встать.
- Он Адель обратно привез.
- Интересно девки пляшут...
Сапоги прогрохотали по коридору так, словно англичанин при каждом шаге давил подошвами тараканов. А дверь в комнату распахнул так, словно прежде чем войти, собирался бросить внутрь гранату.
Реально, что-то серьезное случилось. Таким взбешенным, в общем-то, хладнокровного Флеминга я еще не видел.
- Сволочь! - прорычал тот, падая на стул. - Густав, угости сигаретой. Твои крепче... Фрау Гершель! Бренди!
- Что случилось? Ты можешь объяснить? Кто сволочь? И почему Адель снова здесь?