- Эй, что-то случилось? - окликаю издали. Устал чего-то, лень так далеко топать.
Парень поднимает голову и, размазывая по лицу слезы и сопли, начинает объяснять... но уже на третьем или четвертом слове умолкает.
- Вы?! Это вы?... Но как? Я же сам видел...
- Как сказал Козьма Прутков, если на клетке с тигром видишь надпись 'буйвол', не верь глазам своим.
- Но...
- Хватит нокать, не запряг... Сам как? Передумал прыгать?
От такого вопроса парень чуть не отпрыгнул от ограждения. Но даже потом все равно сделал несколько шагов, подальше от края.
- Это хорошо... А чего полез-то хоть?
Неудавшийся самоубийца неуверенно молчит, но потом решает, что тот, кто рисковал ради него жизнью, имеет право на честность.
- Она сказала... я не способен на поступок...
- Угу... и ты решил 'поступить'... Глупее ничего не мог придумать?
- Почему 'глупее'? - супится парень.
- Потому, что смерть - это наиглупейшая вещь в мире. Глупее нее ничего нет.
- Но, почему? - все еще пытается спорить тот.
- Да потому, дружище, что это точка. Последняя... Дальше ничего нет. Понимаешь? Пустота. Нельзя переиграть, опротестовать результат, оспорить или извинится. Мир останется, и дура-девчонка тоже... Полюбит кого-то другого. Замуж выйдет. Детей нарожает... И те будут называть другого парня папой... А тебя здесь просто не будет. Никогда... Жизнь - самое драгоценное что есть у человека. И уж если жертвовать ней, то хоть во имя великой цели. Как твои прадеды, к примеру, готовы были погибнуть на войне, чтобы их потомки могли жить.
Упоминание о дедах что-то зацепило в душе парня, потому что он впервые за весь монолог опустил глаза.
- Дать бы тебе в морду, чтобы поумнел, да я сегодня уже норму выполнил. Пойдем, что ли? Пока менты не нагрянули и в дурку тебя не определили...
С крыши спустились молча. В лифте он тоже не проронил ни слова. И только уже на улице, перед подъездом произнес негромко:
- Спасибо...
- Вали отсюда. И не будь дураком. Второй раз может никого рядом не оказаться.
- Лёша!!!
Этот голос я узнал бы среди многотысячного хора, среди грохота боя. Алёнка...
Девушка бежала ко мне через дорогу, и снова улица была пуста - горел на светофоре красный.
- Лёша... - она с разбега уткнулась мне в грудь. - Лёша...
- Да что случилось-то? - я погладил ее по влажным от дождя волосам. - Чего ты?
- Молчи... Я видела... И теперь я знаю, какая у тебя работа...
- Ой, работа как работа... Поговорили по душам, парень осознал... Видишь, даже без протокола обошлось. Так что я весь в твоем распоряжении. Куда пойдем?
Алена чуть-чуть отстранилась и посмотрела на меня. Глаза васильковые, ресницы пушистые...
- К тебе...
Хорошо так сказала, нежно. И от этой короткой фразы на душе стало тепло и сладко. А еще, я смотрел на противоположную сторону улицы, туда где начинался сквер. Лет пятнадцать тому, городские власти прикрыли в нем последний аттракцион, отдав территорию под парковку и Макдональдс. Но сейчас, на месте уже привычной штатовской забегаловки, я снова видел белоснежный павильон кафе-мороженого 'Березка'. И детей на каруселях. Много, очень много веселых и радостно смеющихся детишек... Капитану Митрохину это точно бы понравилось.