— Когда она приехала, — заговорил он тихо, — на нее было страшно смотреть. Теперь девочку не узнать.
— Но почему я должна ее воспитывать? — упрямилась Татьяна Дмитриевна. — У нее жива мать.
Мать!.. О ней до сих пор не говорили, хотя все время помнили. Она будто незримо присутствовала при размолвке супругов, не давая им примириться.
Заречный подошел к жене и обнял ее за плечи.
— Танюша, ты ведь добрая, да и ребята привыкли к ней.
— Не уговаривай, Александр. Я наперед знаю все то, что ты сейчас скажешь, но я не могу, — заплакала она.
По всему было видно, что она действительно не в состоянии перебороть то чувство, которое ее терзало..
Она сама отлично понимала, что случилось самое страшное в ее положении. Она ревновала своего мужа к его первой жене, и поводом к этому послужила Варенька. Порой ей казалось, что он ласков с дочкой только потому, что она похожа на свою мать. Те же волосы, глаза, губы, нос… Татьяна Дмитриевна в первые недели знакомства с Заречным мельком видела у него фотографию, на которой он был снят с женой и дочкой, и еще тогда подумала: «Какая красивая женщина!»
«Что, если он в душе раскаивается в том, что разошелся с ней? — мучилась теперь она. — Конечно, он не скажет. Но что у него на сердце?» — И, уже вкладывая иной смысл в слова, она сквозь слезы продолжала твердить:
— Я не могу! Я не могу!
После этого вечера супруги несколько дней не разговаривали. Александр Константинович крепился и упорствовал. Всегда энергичный и рассудительный, он не находил нужного решения. Ему казалось: без жертв не обойтись, причем представлялся только один возможный выход — Варенька должна уехать! И, чтобы в дом вернулся покой, Заречный уступил.
Разговор с дочкой состоялся в тот самый день, когда она принесла домой грамоту, которой ее наградили за успешное выступление в летнем концерте детской художественной самодеятельности.
Александр Константинович начал беседу осторожно, исподволь, но, как только дошел до главного, Варенька сразу категорически заявила:
— Я никуда не поеду. Мне здесь хорошо. Я не хочу обратно к тете Лине.
— Ты можешь поехать к маме, — продолжал отец.
— И к маме не хочу.
— Но это нехорошо, она может обидеться.
— И пусть. Я не поеду к ней. Я не поеду, — зарыдала девочка.
Но ехать все же пришлось.
Спустя неделю Александр Константинович нашел знакомого, который направлялся в командировку в тот город, где жила Екатерина Ивановна, и попросил его присмотреть в дороге за Варенькой.
XVI
Неожиданно прибывшую Вареньку Екатерина Ивановна встретила со слезами радости на глазах.
— Доченька дорогая моя, приехала, — обнимая, прошептала она.
За последние годы Екатерина Ивановна похудела, подурнела, на лице появились морщины, под глазами мешки, как у людей, которым приходится часто плакать.
— Большая какая выросла, совсем не узнать, — любуясь дочкой, восторгалась она. — И нарядная…
— Это все мне папа купил, — похвалилась Варенька и указала на два больших чемодана: — У меня есть еще платья, и пальто, и ботинки. Папа у нас очень хороший. Правда, мамочка?
— Мы давно с ним не виделись, — уклонилась от ответа мать и прислушалась к звукам рояля, которые доносились из соседней комнаты.
— А почему вы давно не виделись?
— Когда вырастешь, сама узнаешь.
— Ему не хотелось, чтобы я уезжала, но он сказал: ты обидишься, если я не приеду к тебе. — Александру Константиновичу удалось убедить в этом дочь. — У меня есть его карточка. Хочешь, покажу? — спросила она и, не дожидаясь ответа, достала из кармана фотокарточку.