Неожиданно из коридора донесся стук во входную дверь. Стучали тихо, но настойчиво.
— Кого еще леший принес? — удивилась Капитолина Николаевна и остановила поднявшуюся из-за стола Вареньку: — Ладно уж, учи, сама открою.
Она вышла за дверь и через минуту возвратилась в сопровождении немного подвыпившего розовощекого мужчины в длиннополом пальто с серым каракулевым воротником и в серой высокой папахе.
— А я увидел огонек в окне и подумал: «Дай-ка зайду, авось не выгонит начальство», — смеясь, заговорил он и обратился к Вареньке: — Ага, грызем? И правильно, ученье, брат, — свет, а неученье — тьма! Потемки! Давай знакомиться. Как тебя зовут?
— Варенькой.
— А что? Имя что надо. А меня — Сергей Аркадьевич Левкоев. Дядя Сережа, значит. Не плохо?
Он довольно захохотал, достал из кармана бутылку, поставил, не замечая того, на Варенькину тетрадь, лежавшую на столе, и торжественно объявил:
— Дамское!
Рядом с бутылкой красного вина он поместил бутылку с водкой.
— Мужское.
Самоуверенному Левкоеву показалось, что он сказал что-то очень остроумное и потому захохотал еще громче.
Потише ему вторила Капитолина Николаевна, поспешно освобождая волосы от натыканных в них жестянок и украдкой убрав с верхней полки этажерки портрет мужчины с блудливыми глазами.
— Сергей Аркадьевич, раздевайтесь, пожалуйста, вешалка в углу, — сказал она и ласково улыбнулась Вареньке: — Деточка, тебе пора спать.
— Правильно, бай-бай пора. Уроки нужно учить днем, — шумел Левкоев, вытаскивая из карманов свертки. — А стол нужен для более существенных дел. — И он решительным жестом отодвинул книги в сторону.
— Ах, как трудно воспитывать чужого ребенка, — жаловалась Капитолина Николаевна и, помогая Вареньке, чтобы та скорее разделась, говорила ей: — Да ты не стесняйся, глупышка. Дядя на нас не смотрит.
— Не смотрю, — подтвердил Левкоев. — Дома у меня трое таких.
— С родными, конечно, проще, — продолжала Капитолина Николаевна. — Но что поделаешь? Приходится мириться.
— Золотое сердце! — восхитился Левкоев.
— Чтоб не мешал свет, деточка, повернись лицом к стенке, — укладывая в постель Вареньку, посоветовала Капитолина Николаевна. — Вот так. Спокойной ночи, умница. — Она поцеловала девочку в голову.
— Бриллиант! Чистейшей воды бриллиант! — продолжал восторгаться Левкоев. Двигаясь округлым брюшком вперед, он ринулся к Амелиной. — Разрешите к ручке приложиться.
— Ну что вы, Сергей Аркадьевич, — кокетничая, потупилась она. — Руководитель такой солидной… фирмы.
— Насчет фирмы ты не сомневайся. — Многозначительно подмигнув, он бесцеремонно обнял ее. — До тех пор, пока находятся такие, которые верят, что наша артель только и делает, что щетки стрижет, мы не пропадем. Ты меня держись.
— Я и так стараюсь.
— И правильно делаешь. Я ведь знаю, ты баба не дура. Пардон-с, но об этом цыц. Стакашки найдутся?
— Но вы меня не отпускаете.
— Разве? — удивился Левкоев. — Хотя стакашки потом. — Он сильнее стиснул Амелину в объятиях и чмокнул ее в щеку.
— Нехороший, — укоризненно заворковала женщина. — Брр, какой нетерпеливый.
— Прений открывать не будем, — усаживая ее на диван, заметил он.
— Но так нельзя, — возмутилась она и мягче добавила: — Пусть хоть ребенок уснет…
С этого вечера Левкоев стал частым гостем в квартире.