— Это тебе только кажется так.
— Ой, да нет же!
— Ну, не будем спорить.
Варенька едва сдержалась, чтобы громким вздохом не выдать своей досады. Помрачнев и немного насупившись, она с явной неохотой начала собирать в портфельчик тетради и книжки.
Прежде чем отпустить гостью, Анастасия Михайловна напоила девочек чаем, накормила вкусными пирогами.
— Сегодня вы их заработали, — шутила она, — усердно занимались.
Затем мать и дочь проводили Вареньку до дому.
— Вы не беспокойтесь, я сама дорогу найду, — уверяла Варенька, тронутая заботой.
Но Анастасия Михайловна осталась непреклонной.
— Одно дело днем, а сейчас время позднее, — твердо заявила она и улыбнулась: — Да и нам с Люсей перед сном неплохо прогуляться. Верно, дочка?
— Конечно, верно, — охотно подтвердила Люся.
Подружки расстались у ворот дома, в котором жила Варенька.
— Завтра опять вместе? — спросила Люся, прощаясь.
— Ну, а как же! — счастливо засмеялась Варенька. — Обязательно.
Через двор она проскакала сперва на одной ноге, потом на другой, не останавливаясь, взбежала по лестнице, завертелась вьюном перед дверью и, подпрыгнув, крутнула звонок.
Дверь открыла мрачная и злая тетя Лина.
— Наконец-то, — закусив папиросу, сердито буркнула она.
Чудесное настроение Вареньки бесследно исчезло. Потупившись, она неслышно вошла в коридор.
— Ноги!.. Ноги! — брезгливо морщась, завопила Капитолина Николаевна. — Ну что за ребенок!..
Варенька старательно вытерла ботинки о половичок и направилась в комнату следом за своей наставницей.
— До чего дошла. — Тетя Лина, отгоняя рукой от своего лица табачный дым, уставилась тяжелым, презрительным взглядом на племянницу. — Без посторонней помощи уроков выучить не можешь!
У Вареньки перехватило дыхание.
— Нет, я сама…
— Мне хоть не ври, — оборвала ее Капитолина Николаевна. — Явилась-то ведь откуда? На буксире тянули!
— Мы вместе…
— А сама уже ничего не можешь? — иронически усмехнулась тетка. — Срам какой! Учительница посторонних людей просит: помогите, с целым классом справляюсь, а с этой никак!
Варенька с ужасом слушала свою воспитательницу. Она не думала, что горячо любимая учительница подведет ее под такую неприятность, что совместные занятия с Люсей Гавриловой можно так неверно истолковать.
— Нет! — крикнула она.
— Как это нет? — возмутилась тетка. — Разве это я выдумала, чтоб ты по чужим домам бегала? Из-за тебя что обо мне люди подумают? Скажут, не умеет воспитывать, к другим посылает. А что я могу, если у самих педагогов руки опускаются…
XI