В восьмом часу являлась Капитолина Николаевна и, подойдя к столу, указывала на стопку приготовленных конвертов:
— Это все?
— Все, — тихо отвечала девочка.
— Скажешь, уроки готовила, — покосившись на раскрытую книгу, лежащую рядом с локтем Вареньки, усмехалась тетя Лина и холодно заканчивала: — Ну что ж, останешься и сегодня без обеда. А за уроки сядешь, когда выполнишь работу.
Теперь Капитолина Николаевна больше не рисковала ее бить, а наказывала голодом. В зависимости от настроения она лишала ее обеда, ужина или одного из блюд.
Утром Варенька неохотно отправлялась в школу. Ей неловко было приходить туда, не выучив уроки, чего раньше с ней никогда не случалось.
Еще не старая, но довольно опытная, пользующаяся в школе большим уважением, учительница Нина Алексеевна Кедрова сразу заметила происшедшие с Варенькой изменения. Вначале она, как и другие, объясняла это внезапной смертью бабушки, но время шло, а состояние девочки продолжало ухудшаться. Она похудела, пожелтела, сторонилась подруг, не участвовала в их играх.
«Здесь что-то другое, — решила Нина Алексеевна. — Надо разобраться, не было бы поздно».
На уроке географии она вызвала Вареньку к карте.
— В какое море впадает река Волга?
Вопрос был простой, и Варенька ответила.
Взяв указку, она провела ею по карте.
— Хорошо, — похвалила Нина Алексеевна. — А тетерь определи по карте, какие города стоят на правом берегу Волги и какие — на левом.
Этот вопрос был из заданного на дом урока. Варенька беспомощно вскинула глаза, но тут же потупилась и медленно опустила указку.
— Вопрос тебе понятен? — спросила учительница.
Варенька едва заметно кивнула головой.
— На правом берегу, — едва слышно зашептал один из учеников, но учительница, даже не глянув в сторону подсказчика, прервала его:
— Не надо, Миша. — И обратилась к Вареньке: — На каком берегу стоит город Саратов, на правом или на левом?
Варенька опустила голову еще ниже.
— Ты не выучила урок? — спросила Нина Алексеевна.
Девочка тяжело вздохнула.
Учительница подошла и ласково подняла ее голову. — Что с тобой, Варенька?
Глазами, полными слез, девочка посмотрела на учительницу, затем бросилась к своей парте и, уткнувшись в согнутые руки, заплакала.
В учительскую Нина Алексеевна вернулась расстроенная. Бросив книги на стол, она села и, уставившись куда-то между письменным прибором и стоявшим рядом с ним пресс-папье, задумалась.
— Неприятности? — поинтересовался седой учитель, немногим раньше вошедший в комнату.
— Трудный случай.
— У вас? Любопытно…
— Варенька Заречная. В прошлом году училась очень хорошо, а нынче слова не добьюсь.
— Бывает, переходный возраст, — продув мундштук, сказал учитель.
— Это, Валентин Арсеньевич, разговоры.