– Значит, у меня есть правнук?
Берт запрещал ей задавать Сибилле вопросы о будущем, которое было известно Грегори.
– Да, это сын Лили, – ответила Сибилла.
Информация о правнуке казалась ей безобидной, ведь Сибилла не предупреждала Гвинет о грядущих трагедиях, наступление которых никто не мог предотвратить.
– А я считала, что вы работаете над книгой, – произнесла Гвинет, пытаясь перевести разговор на другую тему.
– Не напоминайте мне о ней. Я сделала небольшой перерыв в работе. – Сибилла улыбнулась. – Книга почти закончена.
– А вам известно, где он сейчас? Я имею в виду моего правнука.
Гвинет разбирало любопытство, хотя она понимала, что не должна интересоваться будущим. Баттерфилды знали, что опасно совать нос в те события, которые не произошли во временной отрезок текущей жизни, и были всегда осторожны в разговорах с Грегори.
– По-моему, я напала на его след. Если не ошибаюсь, ваш правнук – профессор истории в Сорбонне. Это все, что мне на сегодня известно. Остальное – мои догадки. Я попытаюсь связаться с этим человеком, и если он заинтересуется историей своего рода, расскажу ему о вас. Правда, для встречи с призраками своей семьи Самюэлю пришлось бы пересечь океан. Захочет ли он пуститься в столь трудное путешествие ради эфемерной цели?
– Это было бы хорошо, – улыбнулась Гвинет. – Мы все еще находимся здесь, в нашем старом доме, и мой правнук мог бы познакомиться с нами. – Она бросила смущенный взгляд на Сибиллу. – Порой мне кажется, будто мы живем тут только благодаря вам. Вероятно, если бы вы с Блейком не купили этот особняк, нас бы здесь уже не было.
Это был один из тех редких случаев, когда Сибилла и Гвинет обсуждали щекотливую тему – о необычности, мягко выражаясь, ситуации, в какой существовали Грегори и Баттерфилды.
– Вряд ли это так, – возразила Сибилла. – Полагаю, вы все равно жили бы тут, даже если бы особняк не принадлежал нам. Вы очень привязаны к дому и вашей совместной жизни. Вы же находились здесь еще до того, как мы вселились. Не мы стали причиной возвращения сюда членов вашей семьи.
Сибилла говорила убежденно, с улыбкой глядя на Гвинет. Двух женщин связывали крепкие узы любви и дружбы, они прошли вместе через ряд испытаний, проверив свой союз.
– Неужели вы никогда не устаете от нас? – спросила Гвинет.
Раз уж запретная тема была затронута в их беседе, она хотела задать Сибилле давно мучившие ее вопросы.
– Нет, кроме тех случаев, когда Ангус начинает играть на волынке, – ответила Сибилла, и Гвинет рассмеялась. Сибилла снова посмотрела на монитор. – Я пытаюсь найти номер телефона вашего правнука. Может, мне следует позвонить в парижскую справочную службу?
Она набрала номер и поговорила с оператором. Гвинет молча слушала, удивляясь средствам коммуникации будущего. Через минуту, когда Сибилла повернулась, Гвинет уже не было в кабинете. Она отправилась проведать Магнуса и убедиться, что он не проказничает как обычно.
В последнее время Магнус много шалил, поскольку был предоставлен самому себе. Чарли часами просиживал за учебниками и не мог составить ему компанию. Сибилла начала задумываться о том, не наносит ли она вреда своим детям, позволяя им общаться с людьми, которых больше не существовало, и принимая их за своих друзей. Но с другой стороны, Баттерфилды обогатили жизнь ее семьи новыми впечатлениями и были дороги ей. Она задавалась вопросом: рассказала ли Беттина о странных соседях из будущего своей дочери Лили? Знала ли Лили о Грегори? Или Беттина ничего не говорила ей о необычных явлениях в доме дедушки и бабушки? А если бы и говорила, то Лили вряд ли поверила бы ей или подумала бы, что у матери начались старческие отклонения в психике. Старики порой фантазируют, вспоминая прошлое. Сибилла была уверена, что Беттина вернулась в Сан-Франциско после смерти Луи, чтобы снова встретиться с Грегори. Самой Сибилле, как и Блейку, не хотелось покидать особняк. Она привыкла к Баттерфилдам и уже не мыслила своей жизни без них.
Сибилла решила позвонить Самюэлю Сен-Мартену, но вспомнила, что в Париже сейчас ночь, а утро наступит, когда в Сан-Франциско будет полночь. Она вернулась к своим научным изысканиям, однако не могла сосредоточиться, поскольку постоянно думала о Самюэле Сен-Мартене, хотя пока не знала, тот ли это человек, кто ей нужен. Наверное, ей следовало взяться за книгу об истории семьи Баттерфилд, а не писать научное исследование по дизайну. Любопытно, какова сфера научной деятельности Самюэля? Может, он заинтересуется историей своего рода и продолжит разрабатывать данную тему, используя книгу Беттины в качестве источника информации? Сибилла вдруг ощутила важность своей миссии: она должна найти Самюэля, передать ему материалы для исследования и подвигнуть к дальнейшим изысканиям. На этот стимул можно сослаться, завязывая знакомство с Самюэлем. Сибилла чувствовала, что ей нужно будет назвать вескую причину, заставившую ее искать Сен-Мартена, иначе ее необоснованная навязчивость оттолкнет его. Неожиданно ей в голову пришла хорошая идея! Как будто кто-то или что-то руководит ее действиями.
За ужином ни Сибилла, ни Гвинет не обмолвились о поисках Самюэля. За столом обсуждали планы на Рождество, до которого оставался месяц. В особняке должны были собраться все члены обоих семейств, кроме Беттины, которая написала, что проведет отпуск в Дордони с мужем и его родственниками. Гвинет, не сдержавшись, сказала, что будет сильно скучать по ней.
– Тебе не следовало позволять дочери выходить замуж за француза, – проворчала Августа, сидевшая на противоположном конце стола. – Я уже говорила об этом. Беттина сделает из Лили француженку, и та не захочет знаться с нами.
– Но Луи тебе понравился, мама, – напомнила Гвинет.
– Да, – призналась Августа. – Но все равно Беттина должна была выйти замуж за американца. Разумеется, не за первого встречного.
Она обвела многозначительным взглядом присутствующих. Августа намекала на отца Лили, сына владельца рыбного ресторана, которого считала не парой своей внучке. С тех пор как погиб Тони, Баттерфилды ничего больше не слышали о Сальваторе. К этому браку плохо относились обе стороны, и его единственным счастливым результатом было рождение Лили. Луи удочерил малютку, так что о Сальваторе можно было забыть.
– А маленькая графиня приедет к нам на Рождество в этом году? – спросила Августа.
Сибилла засмеялась, догадавшись, что старушка имеет в виду Куинн.
– Не уверена, – ответила она.
Энди был серьезно настроен по отношению к этой девушке, но они были еще слишком молоды, чтобы жениться. Наверняка Куинн ждали родственники в Шотландии, которые хотели вместе с ней отпраздновать Рождество. Впрочем, Сибилла ничего не знала о планах сына и его подружки.
После ужина Сибилла и Блейк поднялись наверх. Дождавшись, когда муж уснет, она пошла к себе в кабинет, чтобы позвонить Самюэлю в полночь. В Париже уже начинался новый день. Сибилла узнала номер телефона в справочной службе и надеялась, что он правильный. В трубке раздалось несколько гудков, прежде чем абонент ответил. Несмотря на возраст, у мсье Сен-Мартена был молодой голос. Как и ожидала Сибилла, Самюэль отвечал по-французски, и она сразу спросила его, говорит ли он по-английски. Сибилла не надеялась на свой французский, который изучала в колледже и редко использовала в жизни.
– Да, говорю, – произнес Сен-Мартен.