– Почему не с тобой? – Глаза девочки наполнились слезами. – Почему?
– Так решил судья. Теперь у тебя есть тетя и дядя, они будут как мама и папа.
– Но мне нужен ты, дядя Тэдди! – Ее слова прозвучали патетически, она устремила к Тэдди свои слабенькие ручки.
– Ты тоже нужна мне, дорогая. – У Тэдди почти не было сил смотреть на ее страдания. – Я буду приходить к тебе в гости. Ты будешь счастлива с дядей Грегом и тетей Пэтти.
Он чувствовал себя лжецом, негодяем. Он знал, что она будет несчастна с Грегом и Пэтти, которые были ей совершенно чужими людьми, но в данный момент следовало подчиниться обстоятельствам и правилам, царившим в суде. Дело о Шарлотте, как он понимал, закончено. То, что сказал судья, было правдой. Он не имел кровной связи с Шарлоттой, его связывала с ней лишь его любовь к ее матери, но это не принималось в расчет в суде. Но с Ванессой дело обстояло совершенно иначе. Он и Ванесса знали друг друга более девяти лет. Глядя, как Пэтти вела Ванессу из зала суда, Тэдди решил подать апелляцию.
– У меня есть шанс? – спросил он у своего адвоката, когда они провожали взглядом Ванессу, беспомощно оглядывавшуюся назад, уводимую Пэтти.
– Можем попробовать, – ответил адвокат, – мы всегда можем попробовать.
Глава 47
Когда Тэдди пришел проведать Ванессу к Грегу и Пэтти, то от увиденного сердце его было готово разорваться на части. Ванесса сидела в своей комнате и смотрела в окно. Он заговорил с ней, но она не обратила внимания, она не шевельнулась, пока он не дотронулся до нее и не назвал по имени. Тогда она повернулась, ее огромные опустошенные глаза сказали ему о ее безмерном горе красноречивее всяких слов.
Тэдди попытался поговорить с Грегом относительно сумасшедшего стремления Пэтти взять опекунство над Ванессой, но с ним было невозможно разговаривать. Грег теперь никогда не бывал трезв после полудня. Он сидел в своем кабинете исключительно для того, чтобы создать иллюзию присутствия, делая вид, будто руководит юридической фирмой, но всю работу за него вели другие. Ему оставалось лишь сидеть в кабинете и потихоньку пить, стараясь не упасть с кресла. Чтобы нормально поговорить с ним, Тэдди пришлось отлавливать его с утра, что ему наконец, удалось сделать лишь после недели бесплодных попыток.
– Ради Бога, брат, как ты позволил ей пойти на это? Ты и Пэтти совершенно посторонние люди для Ванессы. Она вас совершенно не знает. Сейчас ей нужно находиться с людьми, с которыми ей привычно. Она потеряла мать, лишилась дома, осталась без сестры. Девочка в шоке, ради Бога, пойми! Посмотри на нее – в глазах у нее пустота! Пэтти совершенно не знает Ванессу, более того, она ненавидела ее мать. Что, черт подери, вам нужно от девятилетней девочки?
– Не знаю. – Грег тупо посмотрел на брата. – Но Пэтти всегда хотелось иметь ребенка.
Грег достал бутылку бурбона из ящика стола. Тэдди следил за ним с ужасом.
– Как-то раз она сказала мне, что хотела иметь ребенка от Брэда. У меня не может быть детей… Понимаешь, подцепил чертов сифилис в институте… – Он пожал плечами и сделал первый глоток. – Я сказал об этом Пэтти перед свадьбой, она ответила, что для нее это не имеет значения. – Грег печально посмотрел на Тэдди. – Но оказалось, что имеет. Я всегда знал это. Думаю, мне следовало признаться еще до помолвки.
Грег грустно посмотрел на Тэдди, затем уставился в стакан и около минуты рассматривал его содержимое.
– Знаешь, мне кажется, она и не любила меня по-настоящему. Она вышла за меня, чтобы свести счеты с Брэдом. Но ему было абсолютно все равно, что она делала. Думаю, мать не права, затеяв эту вендетту. Хотя теперь слишком поздно.
– Нет, еще не поздно, нет. Ты еще можешь сделать доброе дело. Позволь мне забрать Ванессу – я нужен ей.
Грег пожал плечами:
– Не могу. Пэтти решила, что ей необходим этот ребенок, Тэдди, и ни ты ни я ни черта не сможем поделать с этим. В чем-то она даже хуже нашей матери – упрямая, примитивная и мстительная. – Грег произнес эти слова беспощадным тоном, заканчивая первую порцию бурбона.
Тэдди, прищурив глаза, посмотрел на брата.
– Да, но ведь есть же нечто, что ты можешь сделать, черт возьми. Ты можешь отказаться содержать ребенка. Пэтти не любит Ванессу, а я люблю.
– Неужели? – Грег с удивлением посмотрел на брата. – Почему? Сам я не слишком люблю детей.
Тэдди ничуть не удивился: Грег никого не любил, еще меньше – себя. Кроме того, последние десять лет он постоянно пребывал в пьяном состоянии, так что удивительно, что он вообще знал, что живет.
– Не знаю, на что она тебе сдалась… – Он посмотрел на Тэдди, наливая себе очередную порцию виски. – Ты ведь всегда любил ее мать, верно?
Тэдди не ответил.
– Что в этом плохого? В свое время и у меня было несколько детей.
Тэдди почувствовал, что у него внутри все перевернулось. Грегу всего лишь тридцать девять лет, а он рассуждает, как сломленный жизнью старик. Но хуже всего было то, что он и выглядел так же. Никто, посмотрев на него, не угадал бы его возраста. Грег выглядел так, словно ему было далеко за пятьдесят. Долгие годы пьянства оставили на нем свой жестокий след.
– Ты хоть раз спал с Сириной, Тэдди? – Грег откинулся на спинку кресла и омерзительно улыбался.
– Нет, если тебя это так волнует. Но пришел сюда не Сирину обсуждать, я здесь из-за Ванессы. Почему, черт подери, твоя жена добивается временной опеки над этим ребенком?
– Она хочет удочерить ее. – Грег говорил об этом совершенно равнодушно, и в Тэдди начала закипать ярость.