Как и везде до этого, он вел подвижническую жизнь, за день съедая лишь небольшой ужин незадолго до полуночи. «Ужинал владыка перед полуночью... Ел из одной тарелки, одной столовой ложкой, всегда с четками и при этом творил молитву»503,– вспоминает отец Петр. А если его звали к телефону и разговор заканчивался за полночь, он не возвращался к трапезе504. Ведь если бы он вкушал пищу после полуночи, то на следующий день не смог бы причащаться.
Совсем как в Китае и Европе, в Америке владыка продолжал жертвовать своей жизнью ради паствы. Иеромонах Петр, упомянув о том, что в Сан-Франциско насчитывалось семнадцать больниц, продолжает: «Владыка издал указ, согласно которому все больницы распределялись между городскими священниками. Им вменялось в обязанность посещать свой госпиталь раз в неделю и раз в месяц предоставлять в епархиальную канцелярию список посещенных больных. Сам же владыка в течение месяца посещал все госпитали, а те, где чаще всего лежали русские, навещал по нескольку раз в месяц. Однажды мы с владыкой шли пустыми коридорами одной больницы, и владыка заметил, что во Франции госпитали по праздничным и воскресным дням, в отличие от Америки, полны посетителей. Владыка много раз на Рождество и на Пасху с амвона призывал не забывать больных в эти великие дни. К этим праздникам сестричество приготовляло коробочки с гостинцами, и владыка каждому, кого навещал, оставлял коробочку-подарок»505.
Одно из лиц, сопровождавших архиепископа Иоанна по больницам после праздничной трапезы в первый день Рождества Христова, так вспоминает эти визиты: «Мы погрузили несколько десятков небольших подарков в машину и поехали. По дороге владыка вынул из бархатного мешочка крохотный, дореволюционного издания, Часослов и просил нас читать псалмы, что мы и сделали. Так как владыка очень часто посещал больных, больничный персонал его очень хорошо знал. Владыка в каждой больнице знал точно, в какую комнату входить, чтобы получить список православных пациентов. В одной из больниц владыка зашел в контору, подошел к письменному столу, открыл ящик и сам вынул готовый для него список. Нет слов, чтобы описать выражение лиц больных, когда они видели владыку. В каждой палате, в которую мы заходили, мы пели тропарь и кондак Рождеству Христову. Владыка каждого пациента утешал и преподносил подарок. Часто иноверцы призывали владыку к себе. Владыка к каждому подходил и благословлял. Даже одна русская еврейка со слезами целовала руку владыке, получив от него подарок... а владыка в течение всего дня сиял от радости»506.
Через его руки проходили значительные суммы пожертвований, которые он полностью раздавал нуждающимся, а также жертвовал в монастыри на Афоне и в Святой Земле.
Как и на предыдущих кафедрах, владыка заботился об образовании паствы – и детей и взрослых. Отец Петр вспоминает, что «владыка старался ежедневно посещать церковную гимназию. Присутствовать на всех экзаменах по Закону Божьему считал своей обязанностью, причем не только в гимназии, но и в других школах». Как когда-то в Шанхае, он любил спрашивать детей, знают ли они житие своего святого покровителя. Отец Петр добавляет: «Зная, что дети смотрят на него, владыка внимательно и правильно клал на себя крестное знамение, доводя руку до каждого плеча». Когда он служил в приюте, он любил облачаться в красную фелонь с шерстяным омофором. Таким образом он стремился наглядно обучить детей тому, какой смысл имеет епископское облачение – омофор изображает собой заблудшую овцу, которую Добрый Пастырь несет на плечах. Эта часть облачения, напоминающая об овце, должна была изготавливаться из шерсти. Несмотря на то что владыка был строг к порядку богослужения, он всё же отпускал читать лекции священников-катехизаторов, певчих из хора, даже если служба еще не окончилась. Отец Петр отмечает еще: «Владыка понимал молодежь, любил шутить, всегда интересовался, чем она занимается, несколько раз даже устраивал в приюте за свой счет вечера, чтобы русская молодежь имела возможность пообщаться между собой. Помню, как-то после службы владыка спросил нас, прислужников, что мы собираемся делать. Мы ответили, что хотим пойти в кинематограф посмотреть фильм. Владыка поинтересовался какой. Узнав, что фильм был серьезный, кажется исторический, каждому из нас дал деньги на билет»507.
Как и раньше, владыка заботился о катехизации взрослых. По приезде в Сан-Франциско он организовал богословские курсы, на которых должно было преподавать местное духовенство. Сам он взялся за преподавание литургики. В его глазах богословское образование было необходимо не только для тех, кто готовится к принятию священного сана, но и для любого мирянина. «Как родители будут воспитывать в духе Православия своих детей, не будучи осведомлены о Православии?»508– говорил он. Архиепископ сам контролировал процесс обучения и не благословлял переносить лекции, кроме как в случае, если в этот вечер была всенощная. За некоторое время до своей кончины владыка обратился к верующим, прося у них помощи в приобретении здания под русскую школу в том квартале, где находится собор. Для святого отсутствие такой школы означало бы для нового поколения «потерю своей национальности и веры отцов», причем она «станет никому не нужной космополитической массой». Без школы «опустеет через некоторое время собор, а малые церкви должны будут закрыться за отсутствием прихожан». Более того, в сохранении Православия и русской культуры владыка видел для молодого поколения возможность, когда Россия вернется на свой исторический путь, помощи своим братьям, «находящимся ныне в неволе». Он настаивал на том, что вопрос образования – это дело «всей русской общественности без разделения на группы», и подчеркивал, что «следующему поколению не должны передаваться разногласия старшего поколения»509.
Много чудес совершил святой в Сан-Франциско. Лидия Лю пишет: «В Сан-Франциско мой муж, попав в автомобильную аварию, очень болел: у него было нарушение вестибулярного аппарата, и он страдал ужасно. В это время владыка имел много неприятностей. Зная силу молитв владыки, я думала: “ Если бы пригласить владыку к мужу, то муж мой поправился бы”, но боялась это сделать в то время из-за занятости владыки. Проходят два дня, и вдруг входит к нам владыка в сопровождении господина Б.М. Трояна, который его привез. Владыка был у нас минут пять, но я верила, что муж поправится. Это был самый тяжелый момент состояния его здоровья, и после посещения владыки у него настал резкий перелом, и затем он стал поправляться и прожил еще четыре года после этого. Он был в преклонном возрасте. Позже я встретила Б.М. Трояна, который мне сказал, что он правил машиной, когда вез владыку на аэродром, вдруг владыка говорит ему: “Едем сейчас к Лю”. Тот возразил, что они опоздают на самолет и что сию минуту он повернуть не может. Тогда владыка сказал: “Вы можете взять на себя жизнь человека?” Делать было нечего, он повез владыку к нам. На аэроплан, однако, владыка не опоздал, ибо его задержали ради владыки»510.
Тамара Богатская пишет о том, как владыка помог ее семье: «Мы приехали в Америку в 1963 году. Сына положили в госпиталь, так как нашли непорядок в легких, и ему сделали операцию. Муж уже приехал, будучи больным,– работу найти не мог. На работу устроилась я, но содержать семью на одно жалованье было очень трудно. Владыку Иоанна мы раньше не знали, а здесь, в Америке, мы услышали о нем и о чудесах, которые он творил. Мы всё время стали думать, как нам пригласить владыку Иоанна к себе, чтобы всё рассказать. Денег у нас не было, и так всё откладывалось. И вот что случилось. Владыка Иоанн неожиданно пришел к нам сам в 11-м часу вечера. Мы ему рассказали про сына, который в госпитале. Владыка подошел к мужу и долго смотрел ему в глаза, потом, обойдя все комнаты и спросив, кто здесь спит, ушел, больше ничего не говоря. Вскоре муж получил работу и проработал 10 лет, дав возможность ребятам получить высшее образование. Владыка Иоанн навещал сына в госпитале и даже приезжал туда с чудотворной иконой. Чаще всего бывал у сына поздно вечером. Вскоре сын поправился, и всё пошло нормально. За два дня до своей смерти владыка Иоанн позвонил нам и спрашивал, как здоровье моего мужа. Владыка, предчувствуя свою кончину, всё еще беспокоился о своих чадах»511.
Один из чад святого, В.М. Наумов, рассказывает, что, несмотря на все испытания, связанные с судебным процессом, упомянутым нами выше, «несмотря на такое тяжелое для владыки время, он не забывал больных. Он навещал меня в больнице, приезжал и с чудотворной иконой “Знамение” Курско-Коренной. Я быстро терял вес, дошел до того, что называется кожа и кости, ничего не мог есть, боли были нестерпимые. И вот именно в эти тяжелые дни владыка мне сказал: “Ничего, завтра будет лучше”. И на другой день боли ушли... Помню удивление врачей моих, они продержали меня еще три дня и отправили домой»512.
Вот так владыка Иоанн, несмотря на выпавшие на его долю тяготы и волнения, неотступно продолжал свое дело на ниве Христовой. В течение сорока лет он ни разу не ложился спать на кровати. Только теперь он обрел отдохновение, войдя в радость Царствия Небесного.
Глава 17. Кончина праведника
Как многие святые до него, архиепископ Иоанн сподобился заранее узнать, когда ему предстоит умереть. Об этом вспоминает митрополит Филарет: «Могу сказать, что в последний раз, когда владыка был на заседании Синода и я отслужил напутственный молебен ему, отъезжающему со святым образом в Сан-Франциско, владыка попрощался со мной совсем не по-обычному. Вместо того чтобы взять кропило и окропить себя, как делает архиерей, он, смиренно, низко склонившись, попросил, чтобы я его окропил, после чего, вместо взаимного обычного целования рук, крепко взял мою руку, ее поцеловал и резко отдернул свою. Я погрозил ему пальцем, и мы оба улыбнулись. Тогда это у него вышло очень трогательно, но особого значения я не придал этому, а теперь мне думается, что он действительно прощался со мной – больше мы не виделись»514. В том же письме митрополит добавляет: «Одна благочестивая женщина, заслуживающая полного доверия, рассказала следующее.
Владыка Иоанн, знавший ее 12 лет, часто навещал ее для духовной беседы. И вот в мае этого года, когда владыка по обычаю зашел ее навестить, он ошеломил ее словами: “Я скоро умру, в конце июня” (нового стиля владыка не признавал) и, что еще поразительнее,– сказал: “Умру не в Сан-Франциско, а в Сиэтле – туда приеду и там умру”»515.
Одна из верующих рассказывает, что святой позвонил ей всего за пятьдесят минут до своей кончины, спросив, всё ли в порядке. Когда она спросила его о бумагах, которые ему не удалось найти до отъезда (это были его американские документы), «он спокойно ответил: “Это теперь не важно”. [...] За какое-то время до этого столь горестного для нас дня, когда мы поделились с ним своим желанием поехать в паломничество в Святую Землю и пригласили его, владыка, поблагодарив всех, сказал: “ В Святую Землю я не смогу поехать”»516. Своему другу Ю.К. Хрущеву, который спросил, увидятся ли они еще раз в тот приезд владыки в Сиэтл, он ответил кротко: «Бог знает, что будет со мной сегодня или завтра»517. Итак, с теми, кто был ему ближе всего, святой попрощался заранее. Игуменья Магдалина из Леснинского монастыря сообщает: «Владыка Иоанн дал нам чудесный знак своей любви и попечительства в самый день своей кончины. В тот день он послал нам письмо (очевидно, оно было отправлено прямо перед литургией), в коем были только следующие несколько слов: “Посылаю мое благословение всем вам и каждой в отдельности”»518. За несколько дней до кончины видели, что он без видимой на то причины снимает со стены икону св. Наума Охридского, а также икону св. Иоанна Крестителя. Обе их он поставил на аналой посреди храма. Причину этого поняли только после блаженной кончины владыки: действительно, он умер в день памяти св. Наума и был похоронен в день Рождества Иоанна Крестителя. Петр Лукьянов пишет: «[16 июня 1966 года] владыка при мне позвонил в редакцию газеты “Русская жизнь” и по телефону дал объявление о том, что в канун праздника Рождества св. Иоанна Предтечи и в самый день праздника будет торжественное праздничное архиерейское богослужение, и владыка именно подчеркнул: “торжественное и праздничное”»519.
Святой владыка почил о Господе в субботу 2 июля (19 июня по старому стилю), в 15.50. С утра он отслужил литургию в Свято-Николаевском соборе (храм-памятник Царю-мученику Николаю II) в Сиэтле, потом еще молился в течение трех часов в алтаре. Затем он поднялся в свою келью и попросил двух своих прислужников подождать его внизу, так как он, дескать, собирался ехать на кладбище. Через несколько минут они услышали шум и, поднявшись к нему в келью, увидели его лежащим возле двери. Подняв его, они его посадили в кресло и позвонили в службу «Скорой помощи», но святой уже предал свой дух Господу. Как сказал позднее епископ Нектарий Сиэтлийский, «святитель умер со Святыми Дарами на груди»520– святой умер с дароносицей на груди, так как собирался идти причащать одного больного. Добавим, что, как и его святой покровитель Иоанн Тобольский, мирно скончавшийся перед Черниговской иконой Божией Матери, святой владыка Иоанн скончался перед Курским образом Божией Матери, который он так почитал.
Во всех храмах Сан-Франциско в тот же вечер были отслужены панихиды. 3 июля, в воскресенье, в Сиэтле отслужили литургию. Несмотря на ранний час, собор был переполнен. После литургии и панихиды гроб отвезли в аэропорт, потом, в 15 часов, перевезли на самолете в Сан-Франциско. Епископ Нектарий, везший с собой чудотворную икону, сопровождал тело. «Сколько раз за эти годы,– вспоминает одна из верующих,– провожали и встречали мы на аэродроме нашего архипастыря. И хорошо знала администрация аэродрома нашего владыку. Стюардессы часто говорили: “Ну, этот рейс будет совсем благополучный, с нами летит русский епископ!”»521
Сотни людей собрались на аэродроме встретить гроб владыки. Администрация аэродрома дала разрешение встретить гроб владыки у самого аэроплана. Первым вынесли чудотворный образ Курско-Коренной Божией Матери «Знáмение». Потом гроб владыки, поставленный на специальную тележку, словно плыл над толпой. Впереди шли матушка игуменья Ариадна с обновленным образом Божией Матери и епископ Нектарий, окруженный духовенством, с Курской иконой. Архиерейский хор пел «Святый Боже». После краткой литии гроб владыки провезли мимо старого собора и мимо его резиденции, приюта Свт. Тихона Задонского. Уличное движение было повсюду остановлено полицией. Перед новым кафедральным собором стояла огромная толпа. Как отмечает один из свидетелей, «духовенство встретило святителя, как при его жизни»522. Сразу же отслужили панихиду, на которой присутствовал архиепископ Иоанн (Шаховской), глава Американской Митрополии в Сан-Франциско.
Следующие четыре дня стали непрекращающимся молитвенным бдением. Каждый день после утренней и вечерней служб совершали торжественную панихиду, а в остальное время суток до самой полуночи епархиальное духовенство непрерывно читало Евангелие. После полуночи алтарники и чтецы собора всю ночь читали Псалтирь – это было особенно трогательно, так как владыка и теперь оказался окружен молодежью, которую так любил, совершая сейчас с ними свое последнее бдение. Всё время подходили люди, желавшие проститься с пастырем. По окончании каждой службы один из присутствующих архиереев произносил проповедь. 3 июля, в воскресенье, владыка Нектарий Сиэтлийский призвал присутствующих приложиться к «мощам» архиепископа Иоанна. На следующий день епископ Савва Эдмонтонский вспоминал архиепископа Иоанна, называя его «блаженным» и «чудотворцем», открыв, что уже молился ему прежде как святому. 6 июля архиепископ Аверкий Сиракузский напомнил о том, как «архиепископ вел борьбу со сном», говоря, что владыка никогда не ложился на кровать в течение сорока лет монашеской жизни. «Спи теперь спокойно, дорогой владыка,– сказал владыка Аверкий,– отдыхай от праведных трудов твоих... Почивай в мире до общего всем воскресения»523.
7 июля митрополит Филарет, только что прибывший из Нью-Йорка, отметил, что владыка Иоанн был «чудом аскетической стойкости...». Один из присутствовавших пишет: «С первого же дня “бдения” было очевидно, что это не обычное прощание с усопшим, даже с иерархом. Было ощущение присутствия тайны,– тайны святости. Пришедшие были твердо убеждены, что пришли хоронить святого. Все эти дни происходило необычайное излияние любви. Каждый внезапно ощутил себя сиротой...»524. По другому свидетельству, «чувствовался необычайный молитвенный подъем, который захватил всех настолько, что даже некоторые враги и недоброжелатели владыки Иоанна подходили ко гробу его, дабы с ним попрощаться, а иные вслух каялись перед ним, прося у него прощения за свое неразумие»525.
Похороны начались вечером 7 июля, в четверг. Сослужили митрополиту Филарету Нью-Йоркскому архиепископы Леонтий Чилийский и Аверкий Сиракузский, епископы Савва Эдмонтонский и Нектарий Сиэтлийский. Отец Серафим Роуз, присутствовавший на этой службе, впоследствии составивший акафист святому, написал о похоронах такие строки: «Усердие присутствовавших на долгой службе (6 часов) имело лишь немногие аналогии в этом столетии. Более всего оно напоминало усердие, являемое иногда при богослужениях Страстной седмицы и Пасхи, и ощущения были действительно сходными. С печалью об уходе этого Божьего человека, который был любящим отцом многих тысяч в Китае, Европе и во всем мире, было смешано предчувствие радости обретения чего-то большего – небесного заступника»526. Один из прихожан собора вспоминает, что «маленькие дети снимали с себя нательные кресты и сами клали их в руки почившего владыки, в гроб его. Молодые матери приносили новорожденных и подносили к гробу, как бы прося благословения»527. Удивительнее всего было то, что, несмотря на жаркое время и духоту в храме, где тело находилось в течение шести дней, никаких признаков разложения, никакого запаха не было, о чем свидетельствовали специалисты из похоронного бюро «Дафни», которые ежедневно измеряли температуру тела святителя. Вот официальный документ, который подписал Николас Паулос, вице-президент похоронного бюро: «Останки Его Высокопреосвященства архиепископа Иоанна Максимовича прибыли в Сан-Франциско из г. Сиэтла, штат Вашингтон, 3 июля небальзамированными. По прибытии тело было привезено в нашу часовню на 1 Church Street для инспекции, и мы нашли его в превосходном состоянии. [...] Разрешите мне добавить мое личное мнение: я чувствовал, что рука Господня покрывала нашего архиепископа, его состояние было превосходным даже после пяти дней богослужений у гроба»528. Об этом написал и митрополит Филарет: «Вряд ли можно сомневаться в том, что владыка явно угодил Богу своей истинно подвижнической жизнью и подвигом молитвы... Достойно внимания уже то, что мы его отпеваем на шестой день. Гроб стоял открытый, и не только не было никаких признаков разложения тела, но владыка лежал, как спящий, руки имели обычный вид и цвет, мягкие, теплые... Явное нетление»529.
Погребальная служба завершилась троекратным обходом вокруг собора; гроб несли дети из приюта, которых владыка спас и воспитал в Шанхае. «Это было кульминацией тех дней и истинно торжественной процессией. Казалось, что присутствуешь не на похоронах умершего иерарха, но при открытии святых мощей новопрославленного святого»530,– вспоминает один из верующих.
Последнее песнопение службы, «Вечную память», пропели в час ночи. Потом гроб разместили в усыпальнице. Через четыре дня муниципальный совет Сан-Франциско по просьбе верующих позволил, чтобы тело владыки осталось в соборе насовсем, чего прежде никогда не разрешали. Так усыпальница собора стала тем, чем прежде была келья святого: сюда стекались все горести и страдания тех, кто приходил к владыке; по молитвам святого они доходили до Небесного Престола, и страждущие обретали утешение. Отец Серафим Роуз еще сказал: «Как не случайно, что собор, в котором он должен был закончить свое пожизненное служение Церкви Христовой и найти свое последнее обиталище, был посвящен Всех скорбящих Радости»531.
Как откликнулись на кончину святого в Западной Европе?
В Париже, в приходах юрисдикции Русской Зарубежной Церкви и в соборе Святого Александра Невского, юрисдикции Константинопольского Патриархата, были отслужены панихиды. Появилось множество статей-некрологов; отрывки из некоторых мы приводим ниже.
В субботу 19 июня/2 июля, в 3 часа 50 минут дня, в городе Сиэтле в штате Вашингтон на 71-м году жизни скоропостижно скончался Высокопреосвященный архиепископ Иоанн, бывший в течение 13 лет (с 1951 по 1964) правящим архиереем нашей епархии.
Истинно христианской смертью умер величайший подвижник и молитвенник, совершив Божественную литургию и причастившись Святых Таин, после продолжительной молитвы в алтаре храма. Безболезненно скончался владыка, его праведная душа полетела в небесные обители, к Престолу Пастыреначальника Христа, Которому с такой пламенной ревностью служил владыка в течение всей своей жизни. И если бы для Церкви Христовой были возможны утраты, то кончина владыки Иоанна была бы непоправимой и незаменимой. Но почивший в Бозе владыка продолжает пребывать в Церкви Христовой: его праведная душа ушла в лучший, небесный мир, в Церковь торжествующую. Сколько было вознесено молитв о упокоении его святой души во всех концах нашего рассеяния, сколько слез пролито было его многочисленными духовными чадами, почувствовавшими свое горькое сиротство.
Владыка Иоанн был человеком исключительным и необыкновенным. Монах милостью Божьей, владыка Иоанн являл собою высокий и светлый пример архипастыря-подвижника, неустанного молитвенника и самоотверженного, до самых крайних границ, священнослужителя и пастыря душ человеческих. Почивший владыка являлся полной противоположностью современному миру, окутанному мраком отступления.
Владыка Иоанн жил и подвизался, следуя примеру святых и праведных угодников Божьих, и вся его жизнь была постоянным стремлением к святости. Недаром владыка, как мало кто, так хорошо знал жития святых и с такой любовью чтил их память. В наше время всеобщего духовного разложения понятие о святости для многих и многих было чем-то отвлеченным, к современной жизни неприменимым, но владыка Иоанн своей жизнью и подвигом доказывал возможность осуществления этого стремления, воодушевляясь при этом «непрестанным божественным желанием», живя и действуя в мире, но будучи внутренне, духовно, вне этого суетного, во зле лежащего мира.
Вся жизнь владыки была постоянной молитвой и беспрерывным трудом. Никогда не думая о себе, не требуя ничего для себя, владыка полностью отдавался молитве и посту, пребывая в постоянных заботах о Церкви и душах человеческих.
Центром всей жизни владыки являлась литургия, которую он совершал ежедневно. Литургия была тем живоносным источником, из которого владыка черпал воду живую, в ней владыка получал благодатные силы. Для него земная жизнь была дыханием силы Божьей. По слову апостола Павла, его слово и проповедь не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы (1 Кор. 2, 4). И как можно иначе объяснить, что маленький и слабый телом человек, каким был владыка, мог стать таким «примером аскетической твердости и строгости», как не действием благодати Божией, «немощныя врачующей и оскудевающия восполняющей».
[503] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 8.
[504] Сообщил Б.М. Троян о. Андрею Папкову.
[505] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 10.
[506] Красовский В.В. С Владыкой на Рождество Христово // Архиепископ Иоанн (Максимович)... С. 66–67.
[507] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 11.
[508] Открытие богословских курсов в Сан-Франциско // ПР. 1963. № 3. С. 10.
[509] Призыв владыки Иоанна // БЛ. 1966. № 7. С. 1.
[510] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 83–84.
[511] Архиепископ Иоанн (Максимович)... С. 87–88.
[512] Наумов В.М. Мои воспоминания. См. также: Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 228–229.
[514] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 134.
[515] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 134.
[516] Скопиченко О. В наши скорбные дни // БЛ. 1966. Июль. С. 2.
[517] Архиепископ Иоанн (Максимович)... С. 17.
[518] Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 282.
[519] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 17.
[520] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 28.
[521] Скопиченко О. В наши скорбные дни // БЛ. 1966. Июль. С. 4.
[522] Серафим (Роуз), иером. Кончина святого // Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 111.
[523] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 21.
[524] Серафим Роуз, иером. Кончина святого // Блаженный Иоанн Чудотворец. С.113.
[525] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 20.
[526] Серафим (Роуз), иером. Кончина святого // Блаженный Иоанн Чудотворец. С.114.
[527] Скопиченко О. В наши скорбные дни // БЛ, 1966. Июль. С. 7–8.
[528] Савва Эдмонтонский, еп. Летопись... С. 30–31.
[529] Там же. С. 31.
[530] Серафим (Роуз), иером. Кончина святого // Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 114.
[531] Серафим (Роуз), иером. Кончина святого // Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 114.