– Брехня, – неожиданно заключил он.
– Что «брехня»? – Лида почувствовала, что краснеет.
– Ну, допустим, про фамилию и приемных родителей – не буду спорить, может и так. А вот на счет аутизма – брехня.
– Почему?
– Я видел таких людей. И в детском возрасте, и во взрослом. Ты слишком активная и коммуникабельная для такого диагноза. Ты реагируешь на стресс не так, как это сделал бы человек с таким диагнозом. Да много всего.
Лида покраснела:
– Руслан, у тебя медицинское образование спрятано под подушкой?
– Я юрист, Лида, эта одна из самых обширных гуманитарных наук. И я тебе точно говорю – здесь какая-то ошибка!
Лида взяла в руки салфетку, сложила из нее квадратик.
– Но это вообще важно для тебя? – и сердце замерло.
– Если ты о том, что я перестану с тобой общаться из-за этого, то – нет.
9
А потом мы еще долго бродили по набережной, любуясь умытой дождями, окутанной сыростью и туманами Москвой.
В основном – молчали. Я сама была удивлена, что можно вот так идти, держась за руку и молчать. Оказывается, не надо придумывать темы для разговоров, натужно шутить, быть милой и очаровательной. Оказывается, с некоторыми мужчинами можно помолчать о своем.
Его рука, горячая и сильная, касалась моей руки, и мне это было не странно, не неловко. Это было… Словно он всегда вот так шел со мной по жизни, и держал за руку. Без лишних слов и обещаний.
О чем я в этот момент думала?
О том, какая красивая Москва вечером, искрящаяся огнями, переливавшаяся темным атласом Москвы-реки, шумная и в то же время величественная.
О том, что вечер сегодня получился особенный.
И да. О том, что я – дура, и напрасно сказала ему про свой аутизм. Во-первых, это наверняка выглядело ребячеством, Руслан еще ненароком подумает, что я давлю на жалость. Во-вторых, это действительно не имеет значения. В-третьих, и это самое главное, рассказать о таком чуть знакомому человеку – всё равно, что пройти голой по Красной площади, только еще хуже.
Я искоса глянула на него: идет, улыбается рассеянно.
– О чем ты думаешь, если не секрет? – мое любопытство взяло верх.
Руслан посмотрел на меня, широко улыбнулся:
– Во-первых, о том, какая Москва красивая…
– Да ладно?
– Правда, – он вдохнул сырой воздух полной грудью. Ямочка на щеке стала глубже. – Иду вот и думаю, как здорово, что Москва не сразу строилась. Что есть вот такая набережная, вот такой Кремль, ночь и дождь. И ты.
Он остановился, развернул меня к себе и взял вторую руку. Посмотрел спокойно, так, будто мы знакомы тысячу лет:
– Лида, ты мне очень нравишься. И я не знаю, удобно ли, если я попрошу тебя поцеловать. Я знаю – первое свидание, мы вчера познакомились, мы взрослые люди и не подростки…
Я привстала на цыпочки и легонько дотронулась губами до его щеки, чуть правее уголка губ.
Он замолчал.
Привлек меня к себе ближе и поцеловал.