– Да уж! Действовал профессионально! Кстати, у вас очаровательные родители. Мама мне ваша понравилась.
– Руслан, вы бы мне зубы не заговаривали. Угрожая мне, что вы маньяк, вы сказали, что у нас – свидание… Я запомнила!
Он взял круто вправо и выехал на МКАД.
– А я и не отрицаю: у нас свидание. Во всяком случае, с моей стороны!
Он выразительно поднял брови, но я промолчала. Из приемника снова играл саксофон. Тягуче и печально. В унисон с моим настроением. Руслан откашлялся:
– Лида, вы сегодня задумчивая. Если вам не хочется идти в кино, можем просто погулять: в Кузьминки, или в СерБор поехали.
Я улыбнулась:
– А давайте, на набережную!
Руслан улыбнулся с облегчением и перестрился в крайний правый ряд, устремляясь на ближайшую развязку в сторону центра.
Я прикрыла глаза, прислушиваясь к саксофону. Хрипловатый голос неторопливо нашептывал мелодию, вкрадчиво и откровенно, без прикрас и кокетства.
Как и мое свидание с этим парнем, Русланом.
– Руслан, стыдно признаться, но я не имею понятия, что это играет, а музыка божественная. Кто это?
– Фаусто Папетти. «Маленький цветок», очень популярная композиция. Следующая композиция мне еще больше нравится, Легран, «Осенняя грусть», послушайте.
Я прислушалась. И словно из приемника заморосил мелкий дождик, прикрывая нас ярким оранжевым зонтом.
– Руслан, а вы, на самом деле, джазмен и саксофонист? – может, и бестактный вопрос, но мне интересно. И я решила, что не хочу кокетства.
Руслан крякнул. И покраснел. Ну, точно, соврал.
– Ну, как вам сказать, – он косо глянул на меня.
– Да говорите уж как есть, и так ясно, что соврали…
Он покачал головой, словно споря сам с собой.
– Да, неловко вышло, честно говоря, – машина скользила по шоссе, щетки мерно отбивали ритм, стирая с лобового стекла капли дождя, – само как-то вырвалось.
– И чем вы на самом деле занимаетесь? – меньше всего мне хотелось узнать, что он – крупный нефтемагнат, или владелец заводов и пароходов. Сердце сжалось в ожидании разочарования.
– Просто юрист…
– Просто юрист? – переспросила я, сделав ударение на первом слове.
Он немного нахмурился. От этого стал старше. Косая морщинка легла между бровями.
– Наверно, не просто. Наверно, хороший юрист. А точнее, адвокат.
В голосе мелькнула хрипотца. Теперь я знаю, как звучит его голос, когда он серьезен.
– Почему «наверное»? У вас много клиентов?
Он перестроился в крайний левый ряд, сворачивая на непривычно пустынное Садовое кольцо. И продолжал молчать, подбирая слова.
– «Наверное», потому, что как только ты скажешь утвердительно, что ты «гений», что ты всесилен и тебе не грозит поражение, сразу же удача отвернется от тебя. Как только ты говоришь себе или кому-то еще, что ты ас, ты расслабляешься и теряешь хватку. И Судьба сбрасывает тебя с Олимпа. Ибо только она решает, кому восседать на вершине.
Я улыбнулась: