Как бы там ни было, Серая не пожелала просыпаться, и мне пришлось уйти с осознанием, что надо экспериментировать дальше. Не успела я покинуть кухню, как повстречала маленькую, тоже серую, мышку, которая оказалась совсем не из пугливых. Я грызунов тоже не боюсь, скорее, мне неприятно осознавать, что они могут вот так спокойно бегать по дому. Превозмогая чувство гадливости, я попыталась пообщаться и с мышью, а в ответ услышала едва различимое попискивание.
— Ладно, беги, куда бежала, — отпустила норушку. — Только не на кухню — там серая лентяйка. А я пойду Морса поищу. Может, хоть с ним удастся пообщаться.
К де Горту я, конечно, идти не собиралась (хватит и ночного променада, который создала моя больная фантазия), просто решила побродить по дому, надеясь, авось Морок тоже где-нибудь бродит.
И повстречаются на развилке дорог два одиночества…
Вот в таком лирическом настрое я обошла весь первый этаж, прошлась и по второму, а поднявшись на третий и бодро прошагав несколько метров, застыла как вкопанная возле приоткрытой двери де Горта. Это явно были его покои, потому что Стальной лорд как раз одевался. Занимался своими штанами, а вот до рубашки ещё не успел добраться. Последняя светлой лужицей растеклась по спинке кресла, а я едва не растеклась по паркету, когда увидела на плече у хальдага ту самую татуировку.
И как это понимать? Мне ведь вчера всё приснилось, и я не лезла к нему в кровать!
Ведь не лезла же?
Я было попятилась, собираясь убраться от греха подальше в свою спальню, чтобы уже там продолжить обалдевать, и тут де Горт резко вскинул взгляд.
И я, выражаясь языком любовных романов, попала в плен его глаз.
— Что вы здесь делаете? — хмуро поинтересовался герцог.
Что это с ним? Никак встал не с той ноги? Или это от того, что вчера остался без сладкого? Хотя кто его знает, может, и не остался, не зря же у Польки в спальне решил задержаться.
Так как его всемрачнючество загораживал своей полуобнажённой фигурой почти всё видимое пространство спальни, мне пришлось отклониться в сторону, чтобы поискать взглядом Морса. Нашла. Вейр лежал на рыжей шкуре, постланной возле камина, и пристально меня рассматривал.
Совсем как его хозяин.
— Пришла проведать Морока, — ответила я как можно беззаботнее. — Вы вчера так на него рыкнули, что я даже засомневалась, кто тут из вас двоих на самом деле…
Поняв, что чуть не сморозила, поспешила проглотить окончание фразы.
— Животное? — продолжил за меня Мэдок, внеся совершенно не лестное для себя предположение.
Я энергично замотала головой:
— Да чтобы я… да вас… ещё и так грубо… Да никогда! Я хотела сказать, собачка.
Взгляд хальдага приобрёл какую-то особую мрачность, и я продолжила уже на полтона тише, робко и осторожно:
— Пёсик? Щено…
— Филиппа, вам не кажется, что вы заговариваетесь? — сощурился Истинный.
— Кажется, — послушно согласилась и тихонько уточнила: — А вам?
— Мне не кажется. Я точно знаю, что вы заговариваетесь и ведёте себя, мягко говоря, странно.
Ещё бы мне не вести себя странно, когда вся мыслительная энергия (или что это у меня там в голове происходит) уходит на то, чтобы не залипать на его бицепсы и трицепсы. Сколько же в нём должно быть силищи…
Не то что у Кирилла, которого я год пыталась затащить в спортзал, но так и не затащила. Нет, фигура у Родина неплохая, но с хальдаговой однозначно и рядом не валялась.
— Во всём виновата ваша грудь.
— Моя грудь? — дёрнул грудью… тьфу ты, бровью(!) де Горт.
А кубики-то на животе какие, так бы их и пощупала.
— Угу. — Я тряхнула головой, борясь с желанием воплотить в жизнь свой недавний сон и оседлать этого хм, щеночка. — Вы бы лучше закончили одеваться и не смущали своим непристойным видом девушку из обители.
— Что-то мне подсказывает, что вас не так-то просто смутить, Филиппа, — усмехнулось возможное стальное величество. Ну то есть каменное.