И тут де Горт вдруг решил взять тайм-аут и поднял на меня взгляд.
— Что вы делаете? — обескураженно спросил он.
Настолько обескураженно, что я даже не подумала его обманывать, честно призналась:
— Собираюсь огреть вас канделябром.
— Зачем?
Эм-м…
— Чтобы вы отключились и всё это прекратилось.
— Вам не нравится?
Ох, как же сложно кому-то придётся с этим кадром.
Прижала к себе оружие, а заодно и подушку, чтобы спрятаться от жадного взгляда этого мужлана.
— Представьте себе — нет. Мне не нравится! Не нравится, что какой-то самоуверенный наглец решил взять меня силой!
— Вообще-то я ваш жених, Филиппа, и господин, — мрачно поправил меня де Горт, на вытянутых руках нависая надо мной. Дышал он тяжело, рвано и так на меня смотрел, что даже удивительно, как это подушка не рассыпалась пухом, а канделябр не растаял у меня в руках жалкой сосулькой. — К тому же вы не сопротивлялись.
— А канделябр я, значит, просто для красоты схватила?
— Фи-лип-па… — грозно сощурившись, прорычал его всемогущество.
Наверное, следовало испугаться, попытаться извиниться или на худой конец свести всё к неудачной шутке, но вместо этого меня накрыло обидой.
— Что Филиппа? Разве так обращаются с невинными девицами? Вы бы хоть для начала меня поцеловали!
Как же в такой ситуации не вспомнить простую житейскую мудрость: лучшая защита — это нападение. Не получилось напасть с канделябром, так хоть нападу словами.
— Ну так а я последние десять минут чем занимаюсь? — зло выплюнул герцог.
А он неплохо защищается.
— Я говорю о других поцелуях. О нормальных! В губы! А вы начали раздевать меня, зацеловывать и закус… кусать, в общем, как какую-нибудь шлюху!
— Таких поцелуях?
Мгновение — и он, приподнявшись на коленях, дёрнул меня за руку, притягивая к себе. Замер на несколько секунд, которые отдавались в моей груди быстрыми, гулкими ударами сердца, глядя мне в глаза. Скользнул взглядом по губам, привлекая к себе ещё ближе, а потом… А потом я получила тот самый поцелуй, которого требовала. Обжигающе горячий, томительно медленный, когда губы де Горта прижались к моим, исследуя, сминая, раскрывая. Этот поцелуй сложно было назвать целомудренным, но не было в нём и жёсткости, жадного напора. Осторожный, изучающий, чувственный, почти что нежный.
В общем, да, мне понравилось, как это ни печально. И, кажется, я потеряла канделябр. Сама не заметила, как он выпал из ослабевших пальцев. Осталась только подушка между нами и горячее дыхание хальдага на моих «завоёванных» губах.
Приходилось признать, этот раунд я тоже проиграла.
— И всё-таки вам не помешало бы для начала помыться, — заметила чуть слышно, когда мне позволили выдохнуть.
— Составишь компанию? — Хриплый шёпот коснулся кожи, снова разгоняя огонь по телу.
И в то самое мгновение в голове завыла сирена. Так, всё, берём себя в руки и заканчиваем это безумство.
— Премного благодарствую, но я уже сегодня купалась, — отстранилась от хальдага.
К счастью, он не стал меня удерживать, позволил выпутаться из его объятий и натянуть на плечи остатки фривольного ночного наряда.
— Значит, искупаемся вместе завтра.