«Спроси у герцога».
Что я, смертница?
Обойдя припорошенную снегом клумбу, мы приземлились на скамейку. Вернее, приземлилась я, а пёс уселся у моих ног, изображая красноглазый истукан.
— А давай лучше я спрошу у тебя. С тобой куда приятнее общаться, чем с твоим хозяином, — польстила ему, причём совершенно искренне. — Ты ведь его лучшая половина. Самая умная, самая красивая.
«Что есть, то есть», — согласился вейр.
И я, обрадованная его реакцией, решила, что теперь можно и почву прощупывать:
— Вот, например, вейры… Они могут принимать какое угодно обличье?
«Только животных. Создать человеческое существо с помощью крови и магии не под силу ни одному хальдагу, даже моему мальчику».
— А у твоего… эм-м, мальчика есть еще вейры? — спросила и замерла, надеясь на положительный ответ.
Должно быть, показалось, но после моего вопроса дог как будто скривился.
«Есть. Курица одна. Он столько сил в неё вбухал! Нецелесообразная трата ресурсов».
— Курица? — растерялась я.
А вот теперь он закатывал глаза.
«Гертруда. Он прилетал на ней, когда выкупал тебя у твоей родни».
— А, ты о том крылатом существе…
«Я же говорю, курица», — буркнул вейр.
— И ты с ней общаешься?
«Только в случае крайней необходимости или под давлением обстоятельств».
— Интересно, а я смогу поговорить с Гертрудой? — Кажется, у меня даже глаза от возбуждения заблестели. — Я сегодня пыталась пообщаться на кухне с мышью, но ничего не вышло. Мы с ней так друг друга и не поняли. И с кошкой пыталась. То же самое.
Собака громко фыркнула:
«Да на кой шерт она тебе сдалась?! — А потом ревниво добавила: — Тебе что, меня мало?»
Я от души почесала Морса за ухом.
— Мне тебя очень даже много, но я хочу понять, на что способна. Может статься, что Гертруду я не услышу, но, если не попробую, не успокоюсь. Где Мэдок её держит? Где-нибудь поблизости? Проводишь? Ну, Морсик, пожалуйста. Мне очень-очень надо!
Некоторое время дог молчал, а потом нехотя, почти что недовольно сказал:
«Ладно, уговорила. Но если что, я тебя предупредил. Гертруда та ещё стерва. Худшая половина Мэда, уж поверь мне».
Путь к худшей половине герцога занял совсем немного времени. Обойдя дом, по широкой дороге, замощённой серым кирпичом, мы направились к конюшням. Две постройки внушительных размеров прятались среди деревьев. В одной конюшне, как сказал Морок, квартировали лошади, всю другую (вейрюшню?) занимала Гертруда.
Если честно, я немного нервничала. Морс тоже, когда хотел, мог быть устрашающим, но он маленький. Ну то есть, конечно же, не маленький, а очень даже большой, но птица-лев однозначно будет побольше. Даже из окна замка Адельвейн она выглядела впечатляюще, а вот так, лицом к лицу, вернее, лицом к морде, уверена, будет вообще жутко.
«Не передумала, Филиппа?»
Кажется, это был первый раз, когда вейр назвал меня не сироткой и не цыпой, а по имени. Весь такой из себя серьёзный, собранный, как будто готовый к бою.
— Конюшня не запирается?