– Тебе понравится город, я обещаю, – сказал он, – и я подожду. Я сделаю так, как ты хочешь.
– А я хочу понять, чего хочется мне, что мне нравится. И хочу жить сейчас. И радоваться сейчас, сегодняшнему дню. Ведь еще не поздно?
– Самое время, – улыбнулся Капуста, – нужно все пробовать, чтобы что-то понять. Убегая от всего подряд, в жизни не разберешься.
Небо стремительно розовело, горизонт наливался светом, рождался новый день. Вдыхая соленый воздух, Алиса подумала, что море – все-таки мамина мечта, а не ее. И, наверное, это мама сейчас должна стоять и восхищаться всей этой красотой, но место ее дочери – не здесь. И у нее впереди еще много времени, и даже целая жизнь, чтобы разобраться, где же оно, это место.
– Знаешь, я вчера позвонил отцу, – начал говорить Капуста, глядя на зарождающийся рассвет и прищуривая глаза, – ты была права, давно надо было это сделать. Мы так долго проговорили. Он попросил прощения. Я тоже. Это, конечно, формальность, но надо действительно попытаться это сделать. По крайней мере, я бы этого очень хотел.
– Ты все сделал правильно.
– Я ведь должен становиться лучше, – пошутил он, а потом, поглядев на спящего Павла, добавил:
– «Мы откроем все окна, ты поможешь мне встать, и мне нравится верить, что я буду стоять…»
– Мне тоже нравится в это верить, – улыбнулась Алиса.
От маленького солнца на горизонте по всему небу расходились большие и широкие лучи света. Редкие облачка, подсвеченные снизу, казались приклеенными к небу кусочками фольги. Кричали чайки.
– Такое странное ощущение, – сказала Алиса, расслабляясь в Капустиных руках, – как перерождение всего, нет?
– Ты, наверное, просто не видела раньше рассвета.
– Такого – точно не видела.
«Небо цвета мяса, мясо вкуса неба», – вертелось в Алисиной голове надорванным голосом Вадима, и все, что происходило сейчас, действительно было вкуса неба, но вслух она сказала:
– Твоя земля в неоновом рассвете!
– Наша земля, – поправил Капуста.
Вадим неподвижно стоял у воды. На свету его фигура казалась нарисованной черной тушью. Лежащий на пледе Павел то ли тихонько постанывал во сне, то ли что-то напевал, Алисе даже показалось, что она распознала мелодию «Radiohead», и ей снова вспомнился неумело поющий отец, и смеющаяся мама, и свое детство тысячи рассветов тому назад.
– Я тоже вонт перфект бади, и вонт перфект соул, – сказала она Капусте, – все вокруг такое факинг спешел!
– Ты тоже факинг спешел, – рассмеялся он, – правда.
Алиса подумала, что, наверное, эти слова должна была сказать ей мама, и сказать еще давным-давно. Любая мама любому ребенку. Но как хорошо, что их хоть кто-то сказал! И она широко улыбнулась, глядя ему в глаза, словно ночь кончалась не только вокруг, но и внутри самой Алисы, и начиналось утро.
– Ну хватит уже, достали, – осадил их нежности подошедший Вадим, но осадил беззлобно, по-свойски, – вы смотрите, что вокруг происходит!
– Что? – не поняла Алиса. Вадиму не хватило слов выразить свои эмоции и он просто поднял брови, покрутил головой и развел руки в стороны. Видимо, так он был восхищен рассветом.
«Небо цвета мяса, мясо вкуса неба». «Твоя земля в неоновом рассвете».
– Думаю, надо включить подходящий саундтрек, – сказал он, наклоняясь к спящему Павлу и доставая из его куртки телефон. – «Гражданская оборона» – «Долгая счастливая жизнь».
Алиса сделала недовольное лицо, а Капуста, как всегда, запротестовал:
– А я бы включил «Ни шагу назад».
– Вот когда ты будешь всем заправлять, тогда и включишь, – отрезал Вадим и нажал на «Play». Заиграл проигрыш, и он снова вприпрыжку побежал к морю, подняв руки к небу и горланя вместе с Летовым:
– Только одно условие, – неожиданно для самой себя сказала она Капусте, – не зови меня больше Лисой, ладно? Мне никогда не нравилось это сокращение, оно как не про меня.
– Хорошо, – ответил Капуста, целуя ее в волосы, пропахшие дымом, – ты правда поедешь со мной? Не передумаешь?
Алиса автоматически дотронулась до шрама на тыльной стороне ладони. Со временем он станет меньше, но не исчезнет совсем. И хорошо. Пусть остается. Плохое – это тоже часть жизни.