– Ты и в армии-то не был, какие тебе песни, – буркнул Вадим, скатывая шарики из воска, и расставляя их перед собой.
– Здрасте, здрасте, – не обращая на нее внимания, ответила женщина, и, отсалютовав, уверенно пошла дальше.
– Ты не один, – сказала, наконец она, – хочешь, я буду с тобой?
Эля счастливо вздохнула, и они с Вадимом подхватили:
– И ему нравится? – недоверчиво спросила Алиса. Ей представился взвинченный Вадим, куда более «неровный» в ее представлении, чем Павел, в окружении ползунков и кукол Барби.
В самолете оба немного успокоились. Столкнувшись с Алисой на пути в туалет, папа отвел глаза и запыхтел. Это означало, что он переживает новую разлуку, а еще означало, что он уже немного начинает сомневаться в своем решении. Так всегда – по-настоящему ни в чем не сомневалась только мама. И хотя переделать уже ничего было нельзя, что-то злобное в Алисе заставляло ее прожигать отца взглядом.
Как всегда, после упоминания Вадима, Капуста как-то резко замолчал, и включил на телефоне музыку для фона, убавив звук. Алиса прослушала первый куплет все той же «Don't panic» группы «Coldplay», продолжая пить глинтвейн малюсенькими глоточками и внимательно анализируя себя после каждого, хмелеется ли ей или нет. Пока все было в порядке, и после второго куплета она решилась задать вопрос, которым терзалась последние пару дней:
– В «Детском мире»?! Кем?
– Ну да, они ребята такие, – рассмеялся он, – ты как вообще сюда попала?
В тот понедельник она все же встретилась с Капустой – бегать от него уже было просто смешно, они немного послонялись по городу, но потом замерзли и решили ехать в сторону дома. Мамайка встретила их темнотой.
– Ага. И собак, и кошек. Столько кошек я только в Таиланде видела, прям кошачий рай!
И как ладно все выходит – уедет не только Алиса, на этот раз разъедутся все, и будет совсем не обидно.
На животе у Дёмы был большой карман, как у кенгуру.
– Брось, Шевчук всем нравится.
– Бывает, – немного погодя, ответила та.
– А мне нравилось. Такое море гладкое и большое за окном, буны, пустые пляжи, солнце только недавно встало и небо совсем прозрачное, и это – «твоя земля в неоновом рассвете». Заряжало на целый день по правильному.
– АААА! – противней холодной воды может быть только острая прибрежная галька.
Когда папа говорил:
– Тут все просто. Во-первых, она этого мудака любит. Во-вторых, отчим как-то особенно привлекателен для женщин, может, этим-то и привлекателен. Своей силой, когда и хочется, и колется. А отец – просто веселый распиздяй.
– Тебе я бы и предлагать не стал. А папаша уйти не может – у него дети уже Какаху затискали, им фоточек хочется. Ну, он начинает орать, возмущаться. Я начинаю ему объяснять, мол, все по-честному, и вообще, гляньте, какие милые фото. Начинаем торговаться. Тут важно сразу понять, сколько он готов потратить, ему ведь и денег жалко, и нищим показаться не хочется, бздышья гордость. В итоге, договариваемся. Когда на две тысячи, когда и на пять. Самый сенокос, конечно, летом. Они же еще все под газом ходят, веселые, добрые. Тут и все семь можно срубить.
– Погоди ты веселиться, веселья еще в жизни потом столько будет!
Капуста еле слышно матернулся.
– Куртку мою почему надел? – крикнул ему вслед Капуста.
– Это пока. Их еще у тебя до фига будет, – успокоил ее Вадим и подмигнул, – давайте покурим?..
Но, как и у мамы, у Алисы кнопочка не работала.
– Да как можно спать, когда на тебя пялятся? – взвыл подскочивший Вадим.
Алиса встряхнула головой, чтобы прогнать дурь, но голова только мерзко заныла.
– Нет, – покачала головой Алиса, – у меня было много времени. Он умирал не внезапно, а полгода. За это время я была у них с бабушкой в гостях всего несколько раз, а в последний месяц не приходила вообще. Я… не могла заставить себя прийти, искала разные причины…
Павел, не открывая глаз, изобразил гитару, побрякав себя по животу:
– Я всегда знала, кем я, скорее всего, стану.