Решив прогуляться по холодку, подышать свежим, морозным, ночным воздухом и немного развеяться, я, естественно, нарвался на военный патруль, который, после проверки документов, доставил меня в комендатуру, где мне и вляпали штраф за нарушение режима. Ушлый унтер-офицер-третьекурсник, пробив моё имя по базе данных, выяснил, что на мне висит так и не закрытое до сих пор наказание за нарушения во время турнира и, ехидно улыбаясь, сообщил, что я – арестован.
– Не хотелось бы, – я поёжился, вспоминая учёного казаха.
– Вот и хорошо. А теперь, – он подался вперёд, – слушай меня внимательно, Кузьма.
Как оказалось, всё было немного сложнее, и имелся ещё «Чайный клуб», в котором сам император хоть и значился «председателем», однако в реальности был всего лишь первым из равных. Именно эти люди ограничивали возможное самодурство государя, и именно они же являлись гарантом того, что интерес народа всегда будут в приоритете у всякого, кто взойдёт на престол. В свою же очередь, они же, Аватары и Воеводы, следили и за тем, чтобы какой-нибудь особо шустрый пустобрёх-популист, в очередной раз воспользовавшись возмущением народных масс из-за недостатка бутилированного «Воздуха свободы», не развалил нашу многострадальную Родину.
Признаться честно, я в силу своего возраста, как, впрочем, и воспитания в чулымской глуши, не очень-то интересовался политикой. Да, я знал, как устроена наша Империя, и читал в Викилории, что подобный принцип управления государством называется «Гибридной Монархией». «Дума» – нижняя палата парламента, выбиралась всеми подданными, достигшими возраста получения избирательного права, раз в четыре года из самовыдвиженцев и представителей политических партий, а «Совет Империи» – верхняя палата, из представителей родовой поместной аристократии, представляющей тот или иной регион. Над ними стоял «Император», которого вполне можно было бы назвать «Президентом», если бы в реальности он не был абсолютным самодержцем. Он назначал министров, канцлера, генерального прокурора и представителей Высшего суда, и ему же на стол ложились все законы, одобренные парламентом. Впрочем, он вполне мог при необходимости или желании взять все бразды правления исключительно в свои руки. Однако подобных прецедентов пока что не случалось, ну а народные избранники, как говорят, выгодно отличались от таковых в Советском Союзе, потому как знали, что творить всё, что вздумается, им никто не позволит.
Мой собеседник вздёрнул брови, нахмурился, а затем понял, о чём я говорю, и криво усмехнулся.
Сам же парень за произвол отделался всего лишь выговором, даже без занесения в личное дело, потому как в полученных им инструкциях ничего не было и не могло быть сказано про каких-то там агентов ректора, хотя, увидев студенческую карту с красным задником, он немедленно должен был взять под козырёк и извиниться за причинённые неудобства. Но он про подобную мелочь просто аккуратно позабыл, а его начальство ему это, можно сказать – простило. Что заставляло задуматься о наличии в Министерстве обороны Колледжа высокопоставленных чинов, которые вовсе не собирались прощать мне ту выходку с командующим Габриэловым.
В этот раз я решил не рисковать и взял на пропускном пункте такси, которое собственно и доставило меня прямиком к входу в общагу. Моего соседа, Егора Дубного, в комнате не было, видимо, парень опять заседал с такими же, как он, гиками в четыреста двадцатой, где они пару раз в неделю собирались, чтобы поводиться в настольную ролевую игру «Dungeons & Dragons».
– Если бы, – отмахнулся от меня он, – В Строгино маньяк-кровосос появился. Уже четыре полностью обескровленных трупа и все молоденькие девочки.
Папаня, как выяснилось, даром что поп – не стал проявлять христианского смирения. Он обвинил меня, своего старшего сына, в том, что именно я уже второй раз разрушил его жизнь, и на этот раз окончательно. Признаться честно, прочитав, что написала мне Анька, зародившееся было у меня в душе чувство сострадания к этому человеку, который, разменяв полтинник, вдруг вынужден оставаться один, без родных и близких, как-то само собой потухло. Нет… я, конечно, в чём-то его понимал, но и вины за собой не чувствовал. Впрочем, обижаться на отца было бы совсем уж глупо.
– Слушаю.
– Нет! – почти рявкнул на меня император, потом глубоко вдохнул и объяснил: – Эта малолетняя дура наломала дров и сама себе подложила большую свинью. Сейчас, после объявления о предстоящей помолвке, за вами будут очень внимательно наблюдать, и любой ваш неаккуратный шаг очень больно ударит и по «её» репутации и по вашему будущему! И не смотри на меня так! Это не шутки! Высший свет Империи и их цепные журналюги с удовольствием сожрут как её, так и тебя. Если гормон играет – вон на Инне отрывайся! Но если я узнаю, что вы с Ниной до официальной свадьбы хоть раз! Кузьма, я клянусь тебе, Аватар ты там или нет, оторву – всё, что болтается! Вам сейчас, вот с этого самого момента, разрешены только платонические отношения. Если выдержите, если не перегорите, то всё у вас будет хорошо. Нет – вы сами себе подписали такую судьбу. Не вы двое первые, не вы последние. Поклянись мне, что сделаешь так, как я сказал! Если чувствуешь, что не способен – хорошо, я заберу Нину из колледжа, и ты увидишь её в следующий раз на помолвке, а потом только на свадьбе.
Затем на очереди у меня было письмо от сестрёнки, которая жаловалась, что не может до меня дозвониться, и сообщала о том, что мама, забрав детей, возвращается из Чулыма в Москву. Как, впрочем, и то, что согласия своего на развод наш отец ей не дал, и вообще они страшно разругались. Причём именно из-за меня.
Сходив в ванную и умывшись ледяной водой, я положил студенческую карту на прямоугольник приёмника и включил компьютер. Полистав пришедшую на мой адрес электронную почту, решил оставить всё, что было связано с академическими вопросами, на завтра, а сейчас заняться личными сообщениями, которых было не так уж и много.
– В «лагерь», что ль, загремел? – хохотнул парень. – М-да… не повезло. В общем, ладно. Потом расскажешь. У меня к тебе есть просьба.
– А смысл? – я пожал плечами. – Старик тут ни при чём, что он там решил – дело его, а мне зачем самому себе создавать лишние проблемы? Я же не вымышленный персонаж из какого-нибудь городского фэнтези, чтобы с умным видом воротить нос от подобных предложений, оправдываясь гипотетическими проблемами… Надо, значит, надо. Да и Нина с Инной…
– Вот и мне не хотелось бы, – усмехнулся Его Величество. – А Магомету ты всё-таки поединок слил…
По окончании учебного процесса нас вели на обед, а затем на стройку, распределяя «заключённых» разнорабочими по бригадам. Возьми, принеси, переложи и можешь порадоваться, если прораб разрешит тебе помешать лопатой раствор. В общем, подобная работа называлась «Три П»: «Принеси. Подай. Пошёл на… не мешай». Что я и старался делать три последующих дня.
– В больничке валялся, а потом на зоне чалился, – ответил я с усмешкой. – Вот только-только откинулся. Привет, Валя, чего хотел-то такого срочного?
Он выжидающе уставился на меня.
– Ну, тогда будешь «Аленьким цветочком», – хмыкнул император. – И колер к тому же совпадает. Ну что, Кузьма, могу тебя поздравить, ты не только дочек моих попортил, так ещё и ценное материальное имущество разнёс вдребезги. И что с тобой теперь делать, Аватара ты антиматериальная? Профессор Амангельды теперь с ума сходит. Требует немедленно отдать в безраздельное пользование отечественной науке.
– Во-первых, твой новый титул, – Его Величество улыбнулся. – Признаться, я ожидал от тебя немного иной реакции. Более… бурной, что ли. Мне докладывали, что ты вполне можешь встать в позу и отказаться от своего «наследства». Из-за личной неприязни, так сказать.
Привезли на самую обычную стройку, разместив всех шестерых в небольшой теплушке, из которых состоял мини-городок, в котором ютились проштрафившиеся студенты. Объект считался режимным и его охраной занимались кадеты Особого корпуса, изображая из себя то ли сотрудников Имперской Службы Исполнения Наказаний, то ли натуральных вертухаев из ГУЛага. Всё делалось в строгом соответствии с правилами, естественно, с поправкой на наш настоящий статус, при котором никто не позволил бы корпусникам водить нас по территории враскорячку. Тем не менее парни в форме с «калашами»-эмуляторами вовсю старались соответствовать образу суровых тюремщиков, конвоируя нас утром от домика-камеры в столовую, а оттуда на академические часы в учебные палатки, в которых хмурые преподаватели гоняли нас по общеобразовательным школьным программам в соответствии с годом обучения.
– Кому? – не понял я.
– Не в этом деле, Кузьма, – он смахнул пот со лба и хмуро посмотрел на меня. – Понимаешь, если бы не маньяк, то я бы сам справился, но сейчас – у меня нет никакой возможности… уйти в самоволочку. А ты, насколько мне стало известно, можешь свободно покидать колледж в любое время. Ведь так?
– О как! – я неподдельно удивился. – А как же я?
– Игровые-то игровые, да только сам понимаешь, что может натворить такой маньяк в густонаселённом районе. По нему, конечно, одиннадцатый отдел вовсю работает, но людям-то, пока идёт следствие, на улицу выходить не запретишь. К тому же граждане у нас ответственные, вот и организовались в патрульные дружины, – он откинулся на спинку стула. – Вот колледж и попросили включить в их состав одарённых с обмундированием, а то… много ли невооружённые мужики, если что, смогут сделать. Так что я уже полторы смены на ногах.
А потому моё личное мнение в данный момент мало кого волнует, как, впрочем, и то, что происходило там на самом деле. Выдвинутые обвинения по сути абсурдные и беспочвенные, а потому развалятся в скором времени сами собой, как карточный домик, потому как временное отстранение Марины призвано в первую очередь решить некоторые проблемы подковёрной межродовой борьбы. А так как я для защитников моей чести – никто и звать меня никак, в первую очередь из-за своего неблагородного происхождения, то любые мои активные действия, нанесут серьёзную обиду Афросьевым, что очень болезненно может воспринять Савелий «Мрачный». Так что мне лучше всего в это дело просто не лезть.
– Что, кого-то из наших подозревают? – спросил я.
– Могу я задать вам вопрос?