– Я не очень понял. – Ди мотнул головой. – Они по кому палят? И почему сквозь двери?
– Точно. – Стерх поскреб в затылке. – Два часа лишних есть. Ну, давай тогда в мастерскую со мной сгоняем? Я подножки поставлю. А ты с дядькой моим познакомишься.
– А камни где? – Ди все не мог успокоиться.
– Слушай, Дориан… – И запнулся, словно решая, продолжать ли. – А ты мог бы… – Свободной рукой прошелся по волосам. Волнуется. Дернул круглой головой. – Короче, помощь нам нужна.
И почему бы не спросить об этом Стерха?
– Ну, религия у них такая, – терпеливо объяснил Стерх. – Нужно попадать в мишень через закрытую дверь. Или в тело.
– Манго? – Стерх смотрел непонимающе. – А, ты про Няшу. Это манга. Автора Няши расстреляли, кажись. За серийные убийства. Он вроде на охраняемых уток охотился.
– Твои карты врут. Там нет никаких станций.
– С художниками.
– А мы – за ними. Но не успели, они тоннель за собой обрушили.
Ди всегда восхищался идеей тщательно закрашивать изображения Прокуратора Наталко анимешным персонажем. Манго – так это называлось. Нежная большеглазая девочка с двумя трогательными хвостиками. Округлые крошечные ушки, носик пуговкой, ротик точечкой, голубая радужка, светлые волосы. Наивный взгляд и воротничок парадной школьной рубашечки. Гениально. Интересно, что стало с художником, которому приказали это нарисовать?
Стерх пожал плечами, растирая пальцем пятнышко грязи по голому колену.
Выживших Прыгунов запретили, всяческих Несогласных – тоже, а вместе с ними утратили смысл и Несогласные с Несогласными. Полулегальные футболки с перечеркнутым изображением Финна Жюста и надписью "Мы не скачем!" постепенно вышли из моды, нашумевший роман "В поисках резонансной чИстоты" был разгромлен критиками, изъят из магазинов и вычищен из краймского Буратино. А поскольку к тому времени Буратино был уже отрезан от Всемирной Паутины, о книге быстро позабыли.
Ди покачал головой:
Еще позже братья Кологривские, Якуб и Нисон, официально сменив фамилию на Перекопские, устроили очередной переворот – Великую Перекопскую Революцию. Перекоп залили водой, развернув попутно пару крупных рек и превратив полуостров в остров, а затем построили через нелепый проливчик Мост Свободы – чтобы продолжать сообщаться с Большой землей. Вот куда ушли могильные камни, собранные для так и не построенной стены.
– Да ляд их знает. Палят сквозь двери. И как только обвалов не боятся! Свинец для пуль отовсюду выковыривают. В прошлом году, вон, на Перекоп ездили, деревянных солдат Финна Жюста со дна поднимали.
– Какая?
Но Стерх шутки не принял, смотрел на него чуть прищуренными черными глазами, покачивал банку "Эсмарха" в смуглой руке. Должно быть, с его кожи загар вообще никогда не сходит. И костяшки пальцев снова сбиты – как тогда, в их первую встречу.
– Долго объяснять, – вздохнул Стерх.
– А что ты там ешь? – неожиданно выдал Стерх.
Сначала, когда Крайм отделился от Большой земли, по границе пытались выстроить стену. Но довольно быстро выяснилось, что не хватает ни материала, ни рабочих рук, ни должного энтузиазма. Тогда ямы, вырытые под фундамент, объединили, превратив границу в широченный ров и наградив его соответствующим именем – Перекоп.
Ди, кстати, уже тогда нашел в какой-то древней энциклопедии краткую статью о происхождении и значении этого странного слова. Утверждалось, что "какол" этимологически никак не связано с функциями живого организма, а берет начало из древнепатрицианского cuculla, или, по-нашему, куколь – "капюшон".
Тот, ошарашенный, обмяк в объятиях, не совсем понимая, как реагировать. Стерх отстранился, продолжая крепко держать Ди за плечи. И лыбиться во весь рот. Скол на переднем зубе коротко блеснул, отразив солнечный луч.
– Я думал, вы с Убейконем враги.
– А почему они живут под землей?
– А где им еще стрелять-то? В городе сразу патруль вызовут, да и дверей подходящих мало.
– Как его звали?
– С Федькой-то?
– Понятия не имею. Надо бы попробовать, да никто не предлагается.
– К пуэсторианцам. Святой Пуэсториус и все такое. Не слышал, что ли?