Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из-под ног с шорохом обрывались мелкие камни, скатывались в середину провала. Кусок стены с выпирающими во все стороны огрызками кирпичей опасно клонился туда же, вот-вот упадет. Ди решил обойти его с другой стороны и… что?… столкнуть вниз? Чтобы и следов никаких не осталось?

А так – механически прошагал по краю, зашел к стене с противоположной стороны – оттуда, где мерз уцелевший, по счастью, незагоревшийся лес, поднял глаза и увидел… увидел… Нет, действительно увидел: яркие, блестящие краски, свежие, кажутся еще мокрыми… По всей стене… По всему остатку стены… И осыпавшиеся рядом куски – пестрят разноцветьем пятен…

Он ударил по тормозам, и "Ягуар" отозвался недовольным шипением. Автомобиль слегка занесло на ковре из слежавшихся зимних листьев, шоркнули по корпусу ветви ближайших деревьев. Ди тоже шипел – бессознательно и громко, а потом зарычал, стискивая рулевое колесо враз похолодевшими пальцами. Из прокушенной губы на подбородок брызнула кровь.

Он и сам не знал; были бы хоть какие-нибудь развалины и обломки, попытался бы раскопать, что-то вытащить… А так…

А еще Ди знал, что художнику, нарисовавшему эту картину на стене брошенного жилища тети Джулии и дяди Юури, пришлось не только добраться почти до центра Резервации, но и войти в тень, наглухо запечатавшую дом и сад.

Ди показалось, что дорога, выметнувшись из нарисованного мира, ощутимо хлестнула его по щеке и одновременно ударила под дых, разом выбив из легких воздух. Вместо горечи развороченного камня и земли нос, рот, да всю грудь заполонил вкус и запах свежей хвои. Слезы мешали моргнуть – они словно застыли древесной смолой. Сквозь их тусклую, жгущую веки дрожь Ди заметил на желтом кирпиче маленькие черные фигурки и удивился: как же не разглядел с самого начала?

**11**

Оставшуюся часть зимы Ди перечитывал книги, переслушивал аудио, пересматривал видео. И еще раскапывал архивы антикварных газет. И не просто раскапывал. Починив в "Ягуаре" орадио, он зафиксировал ручку настройки на тавропыльской частоте, ежедневно внимая местным объявлениям, и, стоило кому-то заикнуться о продаже бумажных носителей, тут же отправлялся по надиктованным адресам.

Читал он тоже в машине, изученное вносил в дом и сваливал на пол в домашней библиотеке, наказав каждой личности донны Лючии, кроме Фрумы-Дворы, раскладывать книги и газеты по датам выхода, а затем – по специально выделенным полкам. Умело и быстро сортируя информацию по ходу чтения, Ди к весне превратился в лучшего – а может, и единственного – в мире специалиста по художникам Крайма.

Где-то есть человек, владеющий известной ему тайной. Художник, нарисовавший картину, которая снова сделала Ди по-настоящему живым. А он, в свою очередь, сделает все, чтобы его найти.

Он несколько раз ездил к картине… Нет, он ездил к ней постоянно. Сфотографировал, снял на старинную камеру, даже пытался срисовать. Разумеется, безуспешно. Хорошо, что бомба не падает дважды в одну и ту же воронку…

Но как привязать эту свою новую профессию к поставленной цели, пока не видел: с тех пор как художники, спасаясь от преследования, ушли под землю, у журналистов и писателей пропал к ним интерес.

В единственном руководстве для охотников утверждалось, что на поверхность художники больше не выходят, поскольку теряют сознание от избытка свежего воздуха и могут умереть, а кроме того – из-за долгого нахождения в темноте утратили способность видеть при свете дня.

Странно, что после этого взрыва, фактически лишившего Ди последнего ощущения других – не папы с мамой – греев, он перестал чувствовать себя одиноким. Глубоко в груди – прямо из невидимого ожога, причиненного стылым холодом родительской смерти – зарождалось что-то новое. Напоминающее бутон цветка, окруженный красноватыми полупрозрачными листьями.

Мысленно Ди составил список вопросов, которые хотел бы задать Стерху и его команде, и еще один – для Федора Убейконя. Кто он и его люди, и чем они занимались в метро, Ди догадывался, но не был уверен и решил как-нибудь расспросить того же Стерха.

**12**

Стерх появился в марте. Ди вышел на школьное крыльцо, щурясь вечернему солнцу, и увидел группу младшеклашек, восторженно толпящихся у прислоненного к стене мотоцикла. Его хозяин – в бордовой замшевой жилетке на голое тело – торчал рядышком, упираясь подошвой кроссовка в испещренные меловыми и угольными надписями кирпичи. Кроссовки – синие с белым – выглядели новыми, джинсовые шорты – тоже, а из карманов торчали знакомые жестянки с круглыми боками. "Пыво от Ардагана", – понял Ди и отогнал школьников обратно на площадку продленки.

Широко улыбающийся Стерх шаркнул ногой по стене, стирая написанное с ошибкой матерное слово, и вдруг облапил Ди обеими руками, с силой прижимая к себе:

– Да по фиг, в чье. Они даже художника как-то отловили. – Стерх повеселел. – Разрисовали мишенями, поставили за дверь и дуршлаг из него сделали. Правда, мы с Федором подрались потом. Мы ж того художника четыре месяца выслеживали. – И вздохнул, грустнея.

– В резервации людям нельзя, – напомнил Ди.

Он махнул рукой и вскочил с поваленного дерева, на котором они с Ди сидели все это время.

"Сбрасывают", – подумал Ди. И слегка усмехнулся. Стерх подобрался, заметив. Не понимая. Принимая безобидную усмешку за что-то иное. Пришлось ответить поспешнее, чем собирался:

– Ну, я посмотрю, конечно. А зачем тебе?

– Да брось, – отмахнулся собеседник. – Там давно нет ничего, кроме психов в зеленых колготках, я читал. Или про мутантов и аномалии – правда?

– Понятия не имею. Вроде Джон… какой-то Джон, да. А может, и нет.

– В чье? – снова не понял Ди.

– Федька у них теперь главный. Все двери под землей разнесли, теперь с поверхности таскают.

– Поехали, что ли? Налет скоро.

Как бы там ни было, а проповедник Финн Жюст, отпевавший Несогласных, утонувших в Понтовом море, рассуждал много и громко. В частности, о том, что игрушечные солдатики издревле являются символом славных героев, павших под градом свинца в боях за Отеческую Матерьщину. И о том, как повезло погибшим уйти на дно, не выпуская из окоченевших рук памятные сувениры.

– Так она в твоей Резервации.