– Лучше ответь, Лет.
– Ты‑у вот на поясе символы прячешь, а мне‑у что делать? – горько посетовал кис.
Мой мозг не успел еще ничего осознать, а я уже сбивал Леру с ног. Прямо над нами в дерево вонзились два ножа. Так… И кто это к нам пожаловал?
– Лера, я… – Кевин сжал ее руку. На губах его пузырилась кровь.
– Ш‑ш‑шволочь! – прошипел Сириус и сплюнул кусочек размокшей страницы. – Ш‑ш‑шкотская книженция! – он выпустил когти и совсем было собрался дерануть многострадальные листы, но мне пришлось вмешаться.
Нетвердой рукой он попытался схватить бутылку за горлышко. Не смог. Но попыток не оставил. Получилось только с четвертого раза. Вино полилось мимо бокала, и Ася, целясь, но не попадая, принялся рисовать на столе красивые винные узоры. Кевин тихо выругался. Ему очень хотелось макнуть маркиза головой во что‑нибудь холодное, но ничего подходящего в кабинете, разумеется, не было.
– Винс, а как же я?! – пискнул Тим, но вампиру явно было не до равноправия.
– Ты счастливчик. А у меня нет друзей…
Ту колотило крупной дрожью. Стоило Хассу убрать руки, как девушка без сил повалилась на черную землю глайда. Сигмар, постукивая, выпал из ее рук.
Я тяжело вздохнул, и Делимор недоуменно посмотрел на меня.
– Хочу пройти ступень отречения от крови, – торжественно сообщил я.
В Тень мы ушли одновременно. Сейчас никакому стороннему наблюдателю не пришло бы в голову, что в этом редколесье что‑то происходит. Но смолкли птицы, разбежалось мелкое зверье, даже ветер, казалось, перестал тревожить деревья. Поэтому, каждый шорох, каждый едва слышный скрип веток, каждое движение воздуха обрели глубинный смысл, опасный подтекст боя в Тени.
– На меня‑то с чего? – я удивленно выгнул бровь, тем временем оглядывая Лета. Серебряные волосы заплетены в косу, синие глаза безмятежно спокойны. Как всегда, верен себе.
– А это, господин советник, должно подсказать вам сердце. Оно, знаете ли, очень чувствительно на такие штуки.
– Пи‑пи‑пи?
– Не совсем. Я бы хотел поговорить по поводу заказов, которые поступают к вам, – незнакомец тоже откинулся на спинку кресла и со значением посмотрел на Моргану.
– Ну, что застыли безмолвными статуями? А? А?! – девушка рассыпалась потоком пыли и материализовалась за спинами безмолвных старух. – Боитесь? И правильно, бойтесь!
А в следующий момент Кида бросилась на Тима. Мальчишка успел увернуться.
– Нужно уходить, – резко сказал Рик, приводя в чувство опешивших спутников.
– Что значит "телесное воплощение Ночи"? – удивился я.
В моей голове прозвучал знакомый любому дворянину сигнал тревоги "Дама в беде!". Я вскочил, готовый немедленно бежать к Алю и требовать доставить сюда эту несчастную, но кис, распушившись и демонстрируя клыки, преградил мне дорогу.
Я подскочил на месте и тоненько взвизгнул от ужаса. В глазах потемнело, накатило знакомое ощущение, что сейчас что‑то произойдет, а потом в ушах засвистел ветер, и Винса снесло к противоположному концу кухни воздушной волной. Шмякнувшись всем телом об стену, он тихо сполз на пол.
– Позвольте представить вам, граф, леди Леринею и моего друга Сириуса, – облегченно вздохнув и улыбнувшись, произнес Ася. Девушка сделала изящный реверанс, смотревшийся нелепо в этом странном платье, а кот небрежно кивнул, введя Делимора в очередной ступор. – С великомудрым Алем де Баранусом поближе познакомитесь позже, когда он не в таком злобном расположении духа прибывать будет.
До Эрмота не сразу дошло, что под старцем, не видя лица, говорящий, очевидно, подразумевал его самого. Но когда понял, начал тихо закипать.
– Спасибо, конечно, но я не уверена…
– Бедный, бедный маркиз! – сочувственно провыл клетчатый гад. – Совсем твой разум от соприкосновения с тем чудищем помутился‑ау!
– Этернидад! – прошептал я, склоняясь все ближе к Ее лицу, к Ее губам. Птичкой в клетке на краю сознания билась отчаянная мысль, что я творю безумство, последствия которого могут стать роковыми, но разум застило искушение. – Этернидад!
Рик задумчиво ковырял в ухе и ничего не ответил.
– Ничего‑у, – вздохнул Сырок. – Как ты‑у мяукнулся, так и изображение пропало.
– Чего?!