Сохбатзаде встретил меня сухо.
— Райком пожелал иметь обстоятельную информацию о новой инициативе. Садись и пиши.
— Вы считаете, я в чем-то провинился? Но ведь я никому ничего не навязываю! Если вы считаете, что попутный груз не приносит управлению пользы, дайте распоряжение ездить порожняком, вот и все.
— А ты знаешь, что говорят твои товарищи обо всем этом?
— Послушаю вас, узнаю.
— Говорят, что Вагабзаде сам деревенский, вот и хочет, чтобы мы ишачили на колхозы, теряли время, таскаясь по селам, возили мешки. А основная работа — снабжение буровиков — будет в загоне.
— Но это неверно! Самый большой крюк, который я делал, заезжая за попутным грузом, был не более десяти километров.
— Гм… в общем, люди не согласны.
— Если не согласны, отдайте приказ. Я ему подчинюсь.
— Не спеши. Мы пока отложим все это дело в сторонку. А вот против работы с прицепом ни у кого возражений нет! Так что даю добро.
Со стуком распахнулась дверь, и на пороге возник Медведь-Гуси. Еще не войдя в кабинет, он закричал:
— Начальник! Кто вам наговорил, будто я порвал плакат?
Сохбатзаде нахмурился.
— Что за шум? Прошу подождать. Я еще не закончил с Вагабзаде.
— Вагабзаде? Значит, ты и есть Вагабзаде? Ишь какой… А я твой портретик в клочки…
— Это еще что? — Начальник грозно приподнялся.
— Мне сказали: вы сами…
— Ничего я не говорил! Хулиганите тут!
Медведь-Гуси неожиданно побледнел.
— Как же так, начальник? Значит, ошибся? Да разве я посмел бы рвать самолично?! Два раза сидел за воровство, надо — еще отсижу. Но плакаты — ни в жисть! Тоже не без понятия… — Он швырнул на стол свою замызганную кепку. — Мужчина я или нет? Зачем шапку ношу на голове? Неужели человека мытарить теперь из-за портрета какого-то пришлого молокососа?!
— Разрешите мне уйти? — вставил я, делая шаг к выходу.
— Нет, оставайся. Мы еще не кончили с тобой. А ты, Медведь-Гуси, пойди, и чтоб плакат с именем Вагабзаде через два часа висел на прежнем месте. Хочешь, склей из обрывков, хочешь, пиши заново. Все!
— Ну тогда я его сам порву! — озлился я окончательно. — Мое дело грузы возить, а не играть в ваши игры!
Сохбатзаде неожиданно успокоился, лицо его прояснилось. Протягивая лист бумаги, он сказал:
— Все поправимо, дорогой. Напиши в нескольких словах на имя секретаря райкома, что наша автобаза еще не готова к широкому применению твоей инициативы. Что ты опасаешься: увлечение попутными грузами может пойти в ущерб основным заданиям. И дело с концом!
— С концом? Ну нет. Обязательно добавлю: меня следует примерно наказать, а Медведя-Гуси за то, что проявил сознательность и порвал призыв проявлять инициативу, наградить. Теперь вы довольны?
— Что ты, право, братец… Зачем так волноваться? Разве я первый не оценил твою мысль? Вспомни, я всей душой был за тебя. И впредь готов помогать…
— Заранее отказываюсь от всякой помощи! Подпишите заявление: ухожу по собственному желанию.
Должно быть, он нажал какую-то незаметную кнопку, потому что в кабинет немедленно впорхнула секретарша с двумя традиционными стаканчиками чаю. Она ласково поманила меня пальчиком ближе к столу.
— Что ты жмешь на газ? — добродушно сказал начальник, впервые при мне прибегая к шоферскому жаргону. — Кто тебя отпустит? Да как я потом посмотрю в глаза уважаемому человеку, который за тебя хлопотал?