— Какому еще человеку?
— Директору техникума Зафарову.
— А он при чем?
— Он сделал добро нам обоим. Когда-то и я начинал у него. Можно сказать, обязан ему всей карьерой. Как же мне его ослушаться? Тем более что Баладжа-ханум намекнула моей жене… Да, парень, тебе крупно повезло, входишь в такую семью!
Снова появился Медведь-Гуси с ворохом обойной бумаги, которую я тотчас узнал. На одном клочке читалась часть моей фамилии.
Мне стало неожиданно грустно. Вспомнился весь вчерашний вечер с его дружеской атмосферой, воодушевление Икрамова, застенчивая шутливость молодого рисовальщика. И то, как задувший хазри нес по двору обрывки бумаг, пригибая к земле цветочный куст с тремя запоздалыми розами. Через несколько мгновений обрывки с моим именем тоже полетят по возле злого ветра…
Я вскочил и вырвал их из рук Гуси. Он надвинулся на меня с угрозой:
— Вызов бросаешь? Хочешь померяться силой, сосунок?
Начальник поспешно встал между нами.
— Что вы, ребята? Я, я виноват… велел снять этот призыв.
Медведь-Гуси, не находя выхода скопившейся злобе, пнул круглый чайный столик так, что тот отскочил к окну. Стаканы с дребезгом полетели на пол; чайная лужица на паркете исходила паром.
На шум прибежала секретарша с двумя дюжими парнями.
— Хватайте их! — завизжала она. — Начальника ударили!
Парни проворно заломили мне руки.
— А вот сейчас сведем в милицию! Вас обоих.
— Ну уж нет! — Медведь-Гуси влепил говорившему здоровенную пощечину. — Отпусти парня! Сами разберемся, без мильтонов.
Сохбатзаде проворно защелкнул дверь на замок.
— В самом деле, при чем тут милиция? А ты, Медведь-Гуси, слишком много себе позволяешь! Забыл наш уговор, когда брал тебя на работу?
— Зачем сердиться, начальник? Ничего плохого не случилось. Ноги-руки у всех целы… С братишкой Вагабзаде мы всегда договоримся. — Он льстиво подмигнул мне. — Есть на мне долг — расплачусь. Чем обидел — прошу простить.
Я выходил из кабинета последним. Начальник уже взялся за телефонную трубку. Он беззаботно болтал со своими знакомыми по поводу выходного дня. Хотел подчеркнуть, что не придал никакого значения только что происшедшей стычке…
После праздничных дней рано утром я прежде всего зашел к диспетчеру за нарядом. Там уже были Сафар-киши и молодой шофер-рисовальщик. Оба сумрачно смотрели себе под ноги.
— Не очень хочется браться за работу. Привыкаешь к праздникам. Жаль, что выходных так мало, — сказал я, обращаясь сразу ко всем.
— У нас их теперь будет побольше, — с недоброй усмешкой отозвался молодой.
Сафар-киши лишь молча пожевал губами. Я заподозрил недоброе.
— Что-нибудь произошло, ребята?
— Рухнула над нами крыша, вот что.
— То есть как?
— Посчитали, что умничаем не к месту.
— Да что случилось?!
— Спроси у диспетчера. Путевки не выписывает. Говорит поблизости работы нет. Остался один дальний рейс в Ростов. — Сафар развел руками. — А мне от дома нельзя надолго отлучаться… Такие обстоятельства.