Планета матери моей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какая еще норма?

— По тонно-километрам. Тебе ли не знать!

— Значит, в дальние рейсы направляют тех, кто отстает по этому показателю?

— Вот именно.

— Направьте тогда Ахмеда и дядю Джалила.

— Их путевые листы уже оформлены. И печать поставлена.

— А для пользы дела нельзя разве переделать?

— Ты в адвокаты к другим не лезь, Вагабзаде! О себе позаботься.

— Рабочие люди не живут наособицу, товарищ Галалы. У нас плохое и хорошее — все поровну.

— Ты меня не учи!

— А вы не кричите. Страна большая, мне везде работа найдется.

— Да что ты заладил: рабочий, рабочий! Если ты рабочий, так на шею можешь сесть?

— Зачем нам ваша шея? Место рабочего человека гораздо выше — за столом президиума, в правительстве.

— Эка хватил! Ну набаловали вас… В мягкое кресло метишь?

— И оно мне ни к чему. Голос рабочего человека повсюду услышат. Так что давайте без проволочек: поменяйте путевые листы, и мы поедем в дальние рейсы.

Я обернулся за поддержкой к Икрамову, но его уже не было. Он копался в бензиновом насосе; плечи тяжело вздымались и опадали, как у человека, которому не хватает воздуха. Почувствовав, что я стою рядом, он поднял голову и через силу улыбнулся.

— Хорошо ты сказал про стол президиума, племянничек, — прохрипел он. — Повтори еще раз, запишу. — Он полез в боковой карман за тетрадью…

Когда я уже выезжал за ворота базы, на подножку неожиданно вскочил Медведь-Гуси, сунул голову в кабину.

— Больно ты прыткий! Чужие доходы покоя не дают? Да я уже пять лет вожу в российские области овощи и фрукты. Ты нам хлеб-то не отбивай… Потом не обрадуешься, предупреждаю!

— Спрыгни с подножки! Дам полную скорость.

— Два раза сидел, в третий раз за тебя в тюрьму пойду!

— Понравилась решетка на окне? Кто спорит: привычка великая вещь.

— Не надейся, что я уйду, а ты останешься!

— Ты, Гуси, болен. Покажись врачу.

— Я покажусь! Еще узнаешь меня! — И он соскочил с подножки почти на полном ходу.

10

В конце декабря северные ветры над Баку то свирепо сгоняли облака над морем, то, помесив их, словно тесто, рвали на части и перекатывали по другую сторону гор, к подножью Большого Кавказского хребта.

Внезапно погода переменилась. Ветер стих, тучи опустились ниже. Когда мы грелись в сторожке охранника, дробинки снега — не крупнее просяных зерен! — барабанили в стекло и забивали белой крупой щели в оконных рамах.

На Боздаге работа не прекращалась ни днем ни ночью. Буровики довели разведочные скважины до проектной глубины, опережая сроки. Все скважины дали фонтаны нефти и тотчас были перекрыты — спешно строился трубопровод. Перевозка труб возлагалась на нашу транспортную контору. Сохбатзаде вызвали в министерство и строго наказали, чтобы перевозка заняла не более трех месяцев. К этому времени на место должны прибыть монтажники.

Боздаг оказался довольно диким пустынным местом, где до недавних пор, кроме отпечатков овечьих копытец да лап хищников, иных следов не попадалось. Но сейчас серые холмы уже исчертили колеи резиновых шин — и легких машин геологов, и тяжеловозов-грузовиков. Но чем плотнее утаптывалась песчаная почва, тем больше подмывались холмы дождями: пласт обрушивался за пластом. Часто наши машины шли юзом и валились набок.